Рецепты блюд. Психология. Коррекция фигуры

Анализ поэмы "кому на руси жить хорошо" по главам, композиция произведения. Некрасов кому на руси жить хорошо Му на руси жить хорошо

Неоконченная поэма, в которой Некрасов сформулировал ещё один вечный русский вопрос и поставил фольклор на службу революционной демократии.

комментарии: Михаил Макеев

О чём эта книга?

Крепостное право в России отменено. Семь «временнообязанных» После Крестьянской реформы так называли крестьян, которые ещё не выкупили у помещика землю, поэтому были обязаны платить за неё оброк или барщину. (то есть по факту ещё не свободных) мужичков («Подтянутой губернии, / Уезда Терпигорева, / Пустопорожней волости, / Из смежных деревень: / Заплатова, Дырявина, / Разутова, Знобишина, / Горелова, Неелова — / Неурожайка тож») затевают спор о том, кому «живётся весело, вольготно на Руси». Чтобы решить этот вопрос, они отправляются в странствие в поисках счастливого человека. По пути им предстаёт вся крестьянская Россия: они встречают священников и солдат, праведников и пьяниц, помещика, не знающего об отмене крепостного права, и будущего народного заступника, сочиняющего гимн «убогой и обильной, забитой и всесильной» матушке Руси.

Николай Некрасов. Литография Петра Бореля. 1860-е годы

Когда она написана?

Когда точно возник замысел поэмы, не установлено. Существует свидетельство Гавриила Потанина Гавриил Никитич Потанин (1823-1911) — писатель. Служил учителем в Симбирске. Получил известность благодаря роману «Старое старится, молодое растёт», опубликованному в «Современнике» в 1861 году. Некрасов помог Потанину переехать в Петербург и устроиться на службу. В начале 1870-х отношения с Некрасовым ухудшились, и писатель вернулся в Симбирск. На склоне лет Потанин написал восторженные воспоминания о Некрасове, правда, некоторые эпизоды в них не соответствуют фактам. , который якобы ещё осенью 1860 года видел у Некрасова на столе рукопись (черновик?) поэмы. Полностью доверять, однако, Потанину нельзя. Сам Некрасов датировал первую часть поэмы 1865-м: видимо, она была в основном завершена к концу этого года. С перерывами (которые иногда растягивались на несколько лет) Некрасов работал над «Кому на Руси жить хорошо» до конца жизни. Поэма осталась незавершённой. В последнюю из написанных частей, «Пир на весь мир», поэт вносил изменения до марта 1877 года, то есть почти до самой смерти. Незадолго до кончины Некрасов сожалел, что не успеет завершить поэму: «...Если бы ещё года три-четыре жизни. Это такая вещь, которая только в целом может иметь своё значение. И чем дальше пишешь, тем яснее представляешь себе дальнейший ход поэмы, новые характеры, картины». По наброскам поэта можно восстановить замысел нескольких ненаписанных глав: например, встречу героев с чиновником, ради которой мужики должны были прийти в Петербург.

Порвалась цепь великая,
Порвалась — расскочилася:
Одним концом по барину,
Другим по мужику!..

Николай Некрасов

Как она написана?

«Кому на Руси жить хорошо» стилизована под русский фольклор. Это своего рода энциклопедия или «полное собрание» жанров народной поэзии — от малых (пословицы, поговорки, загадки и др. — подсчитано, что таких вкраплений в поэме больше ста) до самых крупных (былина, сказка, легенда, историческая песня Лироэпический фольклорный жанр, повествующий об исторических событиях. Например, песни о Ермаке, Пугачёве или взятии Казани. ). В части «Крестьянка», самой «фольклоризованной» в поэме, есть прямые, лишь слегка адаптированные заимствования из народных песен. Язык Некрасова полон уменьшительно-ласкательных суффиксов, типичных для ритма народной поэзии 1 Чуковский К. И. Мастерство Некрасова // Чуковский К. И. Собрание сочинений в 15 т. Т. 10: Мастерство Некрасова. Статьи. М.: Терра, 2012. C. 515-524. , а образы зачастую восходят к её формулам: «Уж налились колосики. / Стоят столбы точёные, / Головки золочёные...», «Вас только, тени чёрные, / Нельзя поймать — обнять!»

Впрочем, в большинстве случаев Некрасов не столько копирует или цитирует фольклорные тексты, сколько вдохновляется народной поэзией, создавая оригинальное произведение в «народном духе». По мнению Корнея Чуковского, Некрасов даже мог «видоизменять» нейтральные фольклорные образы так, «чтобы они могли послужить целям революционной борьбы» 2 Чуковский К. И. Мастерство Некрасова // Чуковский К. И. Собрание сочинений в 15 т. Т. 10: Мастерство Некрасова. Статьи. М.: Терра, 2012. C. 398-399. — притом что само это мнение выглядит ангажированным, оно справедливо в том смысле, что фольклор для Некрасова был материалом, а не самоцелью: он, можно сказать, редактировал фольклор, объединял элементы разных текстов, добиваясь при этом аутентичного звучания и выверенной логики.

В сюжете поэмы важную роль играет типичная сказочная фантастика: волшебные помощники По Владимир Проппу, волшебный помощник — один из ключевых элементов сказки, он помогает главному герою достичь главной цели. (птичка-пеночка) и волшебные средства От наличия у героя некоего волшебного средства зачастую зависит исход сказки. Как правило, в сказке есть также фигура дарителя (например, Бабы-яги), благодаря которому герой получает средство. Об этом пишет Владимир Пропп в книге «Морфология волшебной сказки». (скатерть самобраная), а также предметы крестьянского быта, наделённые волшебными свойствами (армяки, которые не снашиваются, не преющие «онученьки», не «разбивающиеся» лапти, рубахи, в которых «не плодятся» блохи). Всё это нужно, чтобы странники, оставившие дома жён и «малых ребят», могли путешествовать, не отвлекаясь на заботы об одежде и пропитании. Уже само число странников — семь — говорит о связи с русским фольклором, в котором семёрка — особое, сакральное и при этом скорее «благоприятное» число.

Композиция поэмы свободная: в странствиях по Руси семеро мужиков становятся свидетелями многочисленных колоритных сцен, встречаются с самыми разными её обитателями (преимущественно с такими же крестьянами, как они сами, но и с представителями других социальных слоёв — помещиками, священниками, дворовыми, лакеями). Ответы на главный вопрос поэмы складываются в короткие истории (их много в первой части: в главах «Сельская ярмонка», «Пьяная ночь» и «Счастливые»), а иногда превращаются в самостоятельные сюжеты: например, такая вставная история занимает большую часть фрагмента «Крестьянка», длинный рассказ посвящён жизни Ермила Гирина. Так складывается калейдоскопическая картина жизни России в эпоху Крестьянской реформы (Некрасов называл свою поэму «эпопеей современной крестьянской жизни»).

Поэма написана по большей части белым трёхстопным ямбом. Ориентируясь на народный стих, Некрасов неупорядоченно чередует дактилические Рифма с ударением на третьем от конца слоге. окончания с мужскими Рифма с ударением на последнем слоге. — это создаёт ощущение вольной, льющейся речи:

Да как я их ни бегала,
А выискался суженый,
На горе — чужанин!
Филипп Корчагин — питерщик,
По мастерству печник.
Родительница плакала:
«Как рыбка в море синее
Юркнёшь ты! как соловушко
Из гнёздышка порхнёшь!
Чужая-то сторонушка
Не сахаром посыпана,
Не мёдом полита!»

Однако в «Кому на Руси...» есть фрагменты, написанные самыми разными размерами, как белыми, так и рифмованными стихами. Например, песня «Голодная»: «Стоит мужик — / Колышется, / Идёт мужик — / Не дышится! // С коры его / Распучило, / Тоска-беда / Измучила» — или знаменитый гимн «Русь», написанный семинаристом Гришей Добросклоновым:

Рать подымается —
Неисчислимая,
Сила в ней скажется
Несокрушимая!

Ты и убогая,
Ты и обильная,
Ты и забитая,
Ты и всесильная,
Матушка Русь!..

Жнец. Фотография из альбома «Типы Подольской губернии». 1866 год

Крестьяне за обедом. Фотография из альбома «Типы Подольской губернии». 1866 год

Что на неё повлияло?

Прежде всего — Крестьянская реформа 1861 года. Она вызвала неоднозначные отклики в кругу, к которому принадлежал Некрасов. К ней резко отрицательно отнеслись многие его сотрудники и единомышленники, в том числе ведущий критик «Современника» Николай Чернышевский, оценивший реформу как несправедливую по отношению к крестьянам и совершённую «в пользу» помещиков. Сам Некрасов относился к реформе сдержанно, но существенно более оптимистично. Поэт видел в ней не только несправедливость по отношению к народу, «сеятелю и хранителю» земли, которому эту землю приходилось теперь выкупать у помещика, но и новые возможности. В письме Тургеневу от 5 апреля 1861 года Некрасов писал: «У нас теперь время любопытное — но самое дело и вся судьба его впереди». Видимо, общее ощущение хорошо выражено в тогда же написанном коротком стихотворении «Свобода»:

Родина-мать! по равнинам твоим
Я не езжал ещё с чувством таким!

Вижу дитя на руках у родимой,
Сердце волнуется думой любимой:

В добрую пору дитя родилось,
Милостив бог! не узнаешь ты слёз!

С детства никем не запуган, свободен,
Выберешь дело, к которому годен,

Хочешь — останешься век мужиком,
Сможешь — под небо взовьёшься орлом!

В этих фантазиях много ошибок:
Ум человеческий тонок и гибок,

Знаю, на место сетей крепостных
Люди придумали много иных,

Так!.. но распутать их легче народу.
Муза! с надеждой приветствуй свободу!

Во всяком случае, Некрасов не сомневался, что народная жизнь кардинально меняется. И как раз зрелище перемен наряду с размышлениями о том, готов ли русский крестьянин воспользоваться свободой, во многом и стало импульсом для написания поэмы.

Из литературных и языковых влияний первое — фольклор, с помощью которого народ говорит о своей жизни, заботах и надеждах. Интерес к фольклору был характерен для многих русских поэтов первой половины XIX века; скорее всего, непосредственным предшественником Некрасова нужно считать Алексея Кольцова, автора популярных стихотворений, имитирующих стиль народной поэзии. Сам Некрасов увлекся фольклором ещё в середине 1840-х (например, в стихотворении «Огородник»), но поэма «Кому на Руси жить хорошо» стала кульминацией этого интереса. Народное устное творчество Некрасов собирал самостоятельно на протяжении нескольких десятилетий, но использовал и сборники народной поэзии, изданные профессиональными фольклористами. Так, сильное впечатление на Некрасова произвёл первый том «Причитаний Северного края», собранных Елпидифором Барсовым Елпидифор Васильевич Барсов (1836-1917) — этнограф. Автор трёхтомного труда «Причитания Северного края». Исследователь древнерусской письменности и владелец одной из лучших для своего времени палеографических коллекций. В 1914 году он передал её Историческому музею. (в основном в него вошли вопли и причитания, записанные от Ирины Федосовой Ирина Андреевна Федосова (1827-1899) — народная сказительница. Родом из Карелии. Приобрела известность как плакальщица. В конце 1860-х годов на протяжении нескольких лет Елпидифор Барсов записывал её причитания, которые вошли в этнографическое исследование «Причитания Северного края». Всего разными этнографами было записано около 30 тысяч её текстов. Федосова выступала в Москве, Петербурге и Нижнем Новгороде, имела множество поклонников. ), а также третья и четвёртая части «Песен, собранных П. Н. Рыбниковым Павел Николаевич Рыбников (1831-1885) — этнограф. Выпускник философского факультета Московского университета. Изучал раскол и старообрядцев в Черниговской губернии, был заподозрен в участии в революционном кружке «вертепников», после чего сослан в Петрозаводск. В 1860 году Рыбников предпринял путешествие по Русскому Северу, где собирал и записывал уникальный местный фольклор. По результатам поездки издал книгу «Песни, собранные П. Н. Рыбниковым», ставшую известной не только в России, но и за рубежом. ». Обе эти книги поэт использовал преимущественно в части «Крестьянка» для создания образа Матрёны Тимофеевны Корчагиной. Многие истории, рассказанные персонажами поэмы, услышаны Некрасовым от людей, знакомых с народной жизнью (например, от известного юриста Анатолия Кони Анатолий Фёдорович Кони (1844-1927) — юрист и писатель. Служил прокурором, был председателем Санкт-Петербургского окружного суда, почётным судьёй Санкт-Петербургского и Петергофского уездов. Под председательством Кони суд присяжных вынес оправдательный приговор Вере Засулич, стрелявшей в петербургского градоначальника Трепова. На основе воспоминаний Кони по одному из дел Лев Толстой написал роман «Воскресение». После революции читал лекции по уголовному судопроизводству, написал комментарий к Уголовному кодексу РСФСР 1922 года. Автор книг «На жизненном пути», «Судебные речи», «Отцы и дети судебной реформы». ), возможно от крестьян-охотников. «Какими прибаутками ни приправляйте рассказ старого служивого, как остроумно ни коверкайте слова, рассказ такой всё-таки не будет настоящим солдатским рассказом, если сами вы никогда не слыхали солдатских рассказов», — писал Некрасов ещё в 1845 году; фольклорный пласт в поэме основан на глубоком личном знании народной традиции 3 Чуковский К. И. Ленин о Некрасове // Чуковский К. И. Люди и книги. М.: ГИХЛ, 1960. C. 380-386. .

Сюжет «путешествия», удобный для масштабного отображения национальной жизни, использовался, например, Николаем Гоголем в . Гоголь — один из писателей, которых Некрасов удостоил высшей для него похвалы: «народный заступник» (второй такой литератор — Белинский, книги которого, по мечте Некрасова, мужик однажды «с базара понесёт» вместе с гоголевскими, а в черновиках Некрасов называет ещё и Пушкина).

Григорий Мясоедов. Земство обедает. 1872 год. Государственная Третьяковская галерея

Поэма печаталась по частям по мере создания. «Пролог» был опубликован в № 1 «Современника» Литературный журнал (1836-1866), основанный Пушкиным. С 1847-го «Современником» руководили Некрасов и Панаев, позже к редакции присоединились Чернышевский и Добролюбов. В 60-х в «Современнике» произошёл идеологический раскол: редакция пришла к пониманию необходимости крестьянской революции, в то время как многие авторы журнала (Тургенев, Толстой, Гончаров, Дружинин) выступили за более медленные и постепенные реформы. Спустя пять лет после отмены крепостного права «Современник» закрылся по личному распоряжению Александра II. за 1866 год, а с 1869 года поэма отдельными главами публиковалась в журнале «Отечественные записки».

«Пир на весь мир» при жизни Некрасова опубликован не был: его сильно искажённый по цензурным причинам текст вошёл в состав ноябрьского (11-го) номера «Отечественных записок» за 1876 год, но был вырезан оттуда цензурой; публикация, запланированная в 1877 году, также была отменена со ссылкой на «нездоровье автора». Впервые этот фрагмент вышел отдельно в 1879 году в нелегальном издании Петербургской вольной типографии, а легально неполная версия «Пира» была напечатана в «Отечественных записках» только в 1881 году.

Первое отдельное издание «Кому на Руси жить хорошо» появилось в 1880 году 4 «Кому на Руси жить хорошо»: Поэма Н. А. Некрасова. СПб.: Тип. М. Стасюлевича, 1880. , однако кроме первой части, а также «Крестьянки» и «Последыша» оно включало только короткий фрагмент «Песня Гришина»). Видимо, первой полной публикацией «Кому на Руси жить хорошо» нужно считать однотомник «Стихотворения Н. А. Некрасова», изданный Михаилом Стасюлевичем Михаил Матвеевич Стасюлевич (1826-1911) — историк и публицист. Профессор истории Санкт-Петербургского университета, специалист по истории Древней Греции и западно-европейского Средневековья. В 1861 году ушёл в отставку в знак протеста против подавления студенческих протестов. Автор трёхтомного труда «История Средних веков, в её источниках и современных писателях». С 1866 по 1908 год был редактором журнала «Вестник Европы». в 1881 году; впрочем, и здесь «Пир на весь мир» представлен в искажённом виде.

С 1869 года поэма отдельными главами публиковалась в журнале «Отечественные записки»

Обложка поэмы «Кому на Руси жить хорошо». Типография М. М. Стасюлевича, 1880 год

Как её приняли?

По мере публикации новых частей поэмы критики встречали их преимущественно негативно. Виктор Буренин Виктор Петрович Буренин (1841-1926) — литературный критик, публицист, драматург. В юности дружил с амнистированными декабристами и радикальными демократами (помогал Некрасову со сбором материалов для поэмы «Русские женщины»), печатался в «Колоколе» Герцена. С 1876 года и вплоть до революции проработал в суворинском «Новом времени», консервативном издании правого толка. Из-за частых нападок и грубостей в своих статьях Буренин постепенно приобрёл скандальную репутацию — на него несколько раз подавали судебные иски по обвинению в клевете. Говорили, что именно резкая статья Буренина довела до смерти поэта Семёна Надсона — прочтя обвинения в том, что он лишь притворяется больным, Надсон почувствовал себя хуже и в скором времени умер. считал, что главы первой части «слабы и прозаичны в целом, беспрестанно отдают пошлостью и только местами представляют некоторые достоинства» 5 Санкт-Петербургские ведомости. 1873, 10 марта. № 68. , Василий Авсеенко Василий Григорьевич Авсеенко (1842-1913) — писатель, публицист. Преподавал в Киевском университете всеобщую историю, был соредактором газеты «Киевлянин», руководителем канцелярии губернатора. После переезда в Петербург в 1869 году служил в Министерстве народного просвещения, публиковал критические статьи в «Русском вестнике», «Русском слове», «Заре». С 1883-го по 1896-й издавал «Санкт-Петербургские ведомости». Писал беллетристику: романы «Злой дух», «Млечный путь», «Скрежет зубовный» и другие. называл «Кому на Руси жить хорошо» «длинной и водянистой вещью» 6 Русская мысль. 1872, 13 мая. № 122. и даже относил её «к числу неудачнейших произведений» Некрасова 7 Русская мысль. 1873, 21 февраля. № 49. . Более благосклонно Буренин встретил «Последыша», в котором увидел «художественную правду в соединении с современной общественной мыслью» 8 Санкт-Петербургские ведомости. 1873. № 68. . Однако и Буренин, и резко отрицательно отнёсшийся к «Последышу» Авсеенко отрицали злободневность, актуальность этой части: они обвиняли Некрасова в том, что он «обличает крепостное право ровно через 12 лет после его отмены» 9 Pусский вестник. 1874. № 7. С. 454. . «Крестьянку» ругали за «фальшивое, деланое простонародничанье» 10 Буренин; Санкт-Петербургские ведомости. 1874. № 10. , большие натяжки, грубость, неблагозвучность 11 Сын отечества. 1874. № 30. . Характерно, что, нападая на конкретные места поэмы, критики часто даже не подозревали, что именно здесь Некрасов использует аутентичный фольклорный текст.

Критика дружественная отмечала в поэме искреннее чувство симпатии к простому человеку, «любовь к «несчастному русскому народу» и сочувствие поэта его страданиям» 12 Сияние. 1873. № 17. ⁠ . В целом враждебный Некрасову Евгений Марков Евгений Львович Марков (1835-1903) — писатель, критик, этнограф. Служил учителем в Туле, затем директором Симферопольской гимназии. Сотрудничал с журналами «Отечественные записки», «Дело», «Вестник Европы». Автор романов «Чернозёмные поля» (1876), «Берег моря» (1880), путевых записок «Очерки Крыма» (1872), «Очерки Кавказа» (1887), «Путешествие по Сербии и Черногории» (1903). писал о «Крестьянке»: «Речь лучших мест его лучших поэм то звучит характерною мелодией настоящей русской песни, то бьёт лаконическою мудростью русской пословицы» 13 Голос. 1878. № 46. ⁠ .

Были и прямо восторженные отзывы: критик Прокофий Григорьев называл «Кому на Руси хорошо» «по силе гения, по массе жизни, в неё заключённой, небывалой в литературе ни одного народа поэмой» 14 Библиотека дешёвая и общедоступная. 1875. № 4. С. 5. .

Наверное, самым прозорливым из современников оказался поэт (и один из создателей Козьмы Пруткова) Алексей Жемчужников Алексей Михайлович Жемчужников (1821-1908) — поэт, сатирик. Служил в Министерстве юстиции и Государственной канцелярии, в 1858 году вышел в отставку. Совместно с братьями Владимиром и Александром и двоюродным братом Алексеем Толстым создал литературный псевдоним Козьма Прутков. Автор нескольких книг стихов. : он высоко оценил масштаб некрасовского замысла и выделил «Кому на Руси жить хорошо» среди произведений поэта. В частном письме Некрасову от 25 марта 1870 года из Висбадена Жемчужников писал: «Эта поэма есть вещь капитальная, и, по моему мнению, в числе Ваших произведений она занимает место в передовых рядах. Основная мысль очень счастливая; рама обширная, вроде рамы . Вы можете поместить в ней очень много».

Виктор Буренин. 1910-е годы. Критик Буренин считал, что первые части поэмы «отдают пошлостью»

Алексей Жемчужников. 1900 год. Поэт Жемчужников, напротив, считал, что поэма «есть вещь капитальная»

ответ Лев Оборин

Современный статус «Кому на Руси жить хорошо» как важнейшего произведения Некрасова сложился не сразу. Одним из первых критиков, приложивших к этому усилия, был Сергей Андреевский Сергей Аркадьевич Андреевский (1848-1918) — поэт, критик, юрист. Работал под началом юриста Анатолия Кони, был известным судебным оратором, книга с его защитительными речами выдержала несколько изданий. В возрасте 30 лет Андреевский начал писать и переводить стихи. Выпустил первый перевод на русский стихотворения Эдгара По «Ворон». С конца 1880-х годов работал над критическими этюдами о творчестве Баратынского, Лермонтова, Тургенева, Некрасова. , чьи статьи о поэте оказали значительное воздействие на восприятие последующих критиков. В статье «Вырождение рифмы» (1900) Андреевский объявил поэму одним из высочайших достижений Некрасова.

Дальнейшая канонизация поэмы связана не только с работой критиков-некрасоведов (в первую очередь Корнея Чуковского и Владислава Евгеньева-Максимова Владислав Евгеньевич Евгеньев-Максимов (1883-1955) — литературовед. Работал учителем в Царскосельском реальном училище, был уволен за организацию литературного вечера, на котором читали «Железную дорогу» Некрасова. В дальнейшем работал в независимых народных учебных заведениях. Создал некрасовскую выставку, на базе которой был сформирован музей-квартира Некрасова в Петербурге. С 1934 года преподавал в Ленинградском университете. Участвовал в подготовке полного собрания сочинений Некрасова. ), но и с тем, что в поэме был явственно слышен гражданский, революционный пафос: «У каждого крестьянина / Душа что туча чёрная — / Гневна, грозна, — и надо бы / Громам греметь оттудова, / Кровавым лить дождям...» Цензурная судьба поэмы только усиливала ощущение, что Некрасов предлагал прямую революционную программу и выступал против либеральных полумер, а фигура Гриши Добросклонова, будущего революционера, подвёрстывалась под ответ на центральный вопрос поэмы — ответ, которого Некрасов так окончательно и не дал. Поэма была популярна ещё в кругах народовольцев «Народная воля» — революционная организация, возникшая в 1879 году. В числе оформленных участников состояло около 500 человек. Народовольцы вели агитацию среди крестьян, издавали прокламации, устраивали демонстрации, в том числе вели террористическую деятельность — организовали убийство Александра II в 1881 году. За уча-стие в дея-тель-но-сти «Народной воли» к смертной казни было приговорено 89 человек. , изымалась у революционеров наряду с нелегальной литературой. Имя Некрасова фигурирует в текстах главных теоретиков русского марксизма — Ленина и Плеханова Георгий Валентинович Плеханов (1856-1918) — философ, политик. Возглавлял народническую организацию «Земля и воля», тайное общество «Чёрный передел». В 1880 году эмигрировал в Швейцарию, где основал «Союз русских социал-демократов за границей». После II съезда РСДРП Плеханов разошёлся во взглядах с Лениным и возглавил меньшевистскую партию. Вернулся в Россию в 1917 году, поддержал Временное правительство и осудил Октябрьскую революцию. Умер Плеханов через полтора года после возвращения от обострения туберкулёза. . В воспоминаниях Надежды Крупской Ленин предстаёт настоящим знатоком некрасовских стихов. Ленинские статьи пересыпаны некрасовскими цитатами: в частности, в 1912 году Ленин вспоминает строки о том «желанном времечке», когда мужик «Белинского и Гоголя / С базара понесёт», и констатирует, что времечко это наконец пришло, а в 1918-м ставит строки из песни Гриши Добросклонова («Ты и убогая, ты и обильная...») эпиграфом к статье «Главная задача наших дней» 15 Чуковский К. И. Ленин о Некрасове // Чуковский К. И. Люди и книги. М.: ГИХЛ, 1960. . Плеханов, главный среди марксистов специалист по эстетике, к 25-летию со дня смерти Некрасова написал о нём большую статью. Значительный фрагмент в ней посвящён «Кому на Руси жить хорошо»: Плеханов размышляет о том, как отнёсся бы Некрасов к народному восстанию, и приходит к выводу, что оно представлялось ему «совершенно немыслимым». Пессимистические настроения поэмы Плеханов связывал с общим упадком революционного движения в конце 1870-х: Некрасов не дожил до выступления нового поколения революционеров, «а узнав и поняв этих, новых на Руси, людей, он, может быть, написал бы в их честь новую, вдохновенную «песню» , не «голодную» и не «солёную» , а боевую , — русскую «Марсельезу», в которой по-прежнему слышались бы звуки «мести» , но зато звуки «печали» заменились бы звуками радостной уверенности в победе». Несмотря на это, в марксистском литературоведении не подлежало сомнению, что Некрасов в «Кому на Руси...» был провозвестником революции — соответственно, в послереволюционном литературном каноне его поэме было отведено высокое место. Оно сохраняется за поэмой и сегодня: нынешнее изучение творчества Некрасова в школе нельзя представить себе без подробного разбора «Кому на Руси жить хорошо».

Из архива «Гоголь-центра». Фото Иры Полярной
Из архива «Гоголь-центра». Фото Иры Полярной
Из архива «Гоголь-центра». Фото Иры Полярной
Из архива «Гоголь-центра». Фото Иры Полярной
Спектакль «Кому на Руси жить хорошо» в «Гоголь-центре». Режиссёр Кирилл Серебренников. 2015 год
Из архива «Гоголь-центра». Фото Иры Полярной
Из архива «Гоголь-центра». Фото Иры Полярной
Из архива «Гоголь-центра». Фото Иры Полярной
Из архива «Гоголь-центра». Фото Иры Полярной
Из архива «Гоголь-центра». Фото Иры Полярной
Спектакль «Кому на Руси жить хорошо» в «Гоголь-центре». Режиссёр Кирилл Серебренников. 2015 год
Из архива «Гоголь-центра». Фото Иры Полярной
Из архива «Гоголь-центра». Фото Иры Полярной
Из архива «Гоголь-центра». Фото Иры Полярной
Из архива «Гоголь-центра». Фото Иры Полярной
Из архива «Гоголь-центра». Фото Иры Полярной

Почему мужики отправляются на поиски счастливого человека?

С одной стороны, перед нами условность: у мужиков начинается спор, который доходит до эпически описанной драки, а затем им приходит в голову обойти всю Русь, пока они не доищутся ответа, — типичный сказочный квест, фольклорность которого усиливается появлением волшебной птички-пеночки и скатерти-самобранки (чуть ли не единственных фантастических элементов в поэме Некрасова, в целом реалистической: даже говорящие, казалось бы, топонимы вроде Горелова и Неелова имели вполне реальные соответствия).

С другой стороны, каковы бы ни были мотивы путешествия, нужно ещё разобраться, что именно хотели узнать странники и почему они выбирали именно таких собеседников. Само понятие счастья — очень широкое и неоднозначное. Возможно, странники не просто хотят узнать, кто счастлив простым и понятным счастьем — как оно им представляется. Может быть, они ещё и доискиваются, что вообще такое счастье, какие виды счастья бывают, в чём счастье счастливых людей. И они действительно сталкиваются с целой галереей людей, которые считают себя счастливыми, — и с целым набором разновидностей счастья.

Наконец, с третьей стороны, не стоит преувеличивать сказочное начало некрасовского спора: диспуты на важные темы в пореформенной крестьянской среде действительно происходили — это было связано с началом перемещения освобождённых крестьян в города, вообще с бурлением новых идей в России. Советский литературовед Василий Базанов связывал героев «Кому на Руси жить хорошо» с появлением «нового типа крестьянина — азартного спорщика, крикуна, «бойкого говоруна» 16 Комментарии // Некрасов Н. А. Полное собрание сочинений и писем: В 15 т. Т. 5: С. 605; см.: Базанов. .

Великороссы. Рисунок Л. Белянкина из альбома «Русские народы. Часть 1. Европейская Россия». 1894 год

Какое счастье можно увидеть в поэме Некрасова?

Понятно, что такое счастье — по принципу «могло быть хуже», но эти примеры позволяют странникам как бы уточнить своё представление о счастье. Оно не только должно быть прочным, оно постепенно вырисовывается как своё, специфическое. Конечно, богатство тоже важно: взамен своей «Подтянутой губернии, / Уезда Терпигорева, / Пустопорожней волости» мужики ищут «Непоротой губернии, / Непотрошённой волости, / Избыткова села». Но это не довольство сытого раба, не достаток на барский манер. Счастье лакея, который всю жизнь вылизывал тарелки с трюфелями и заболел «барскою болезнью» (которая «по-да-грой именуется!»), — не «народное счастье», оно для крестьянина неприемлемо. «Правильное» счастье — в чём-то другом. Череду счастливых в первой части поэмы венчает образ бурмистра Управляющий помещичьим имением, надзирал за крестьянами. Ермила Гирина: он, как думают крестьяне, счастлив потому, что пользуется уважением и любовью народа за свою честность, благородство и справедливость по отношению к крестьянам. Но сам герой отсутствует — сидит в остроге (за что — остаётся не до конца понятным; судя по всему, он отказался подавлять народный бунт), — и его кандидатура отпадает.

Сталкиваясь с неудачами, странники не теряют интереса к своему вопросу, расширяя границы представлений о счастье. Истории, которые они узнают, чему-то их учат. Например, из разговора с деревенским священником крестьяне узнают, что тот практически так же несчастен, как и крестьяне. Представления крестьян о поповском счастье («Попова каша — с маслицем, / Попов пирог — с начинкою, / Поповы щи с снетком!») оказываются неверными: невозможно добиться никакого дохода от служения обездоленным («Крестьянин сам нуждается, / И рад бы дал, да нечего...»),
да и репутация у «попов» в народе неважная — над ними смеются, о них сочиняют «сказки балагурные, / И песни непристойные, / И всякую хулу». Несчастлив даже барин, с тоской вспоминающий прежнее, дореформенное время:

Кого хочу — помилую,
Кого хочу — казню.
Закон — моё желание!
Кулак — моя полиция!
Удар искросыпительный,
Удар зубодробительный,
Удар скуловорррот!..

Наконец, в поэме есть удивительная история Последыша — доживающего свой век князя Утятина, которому солгали, что царь отменил реформу и вернул крепостное право: его бывшие крепостники играют комедию, делая вид, что всё остаётся по-старому. Эта история, которую критики Некрасова считали вздорным, фантастическим анекдотом, на самом деле имела прецеденты; они могли быть известны Некрасову. Сюжет «Последыша» также предостерегает: от тоски по прошлому (оно было ужасно, не стоит пытаться его восстановить, даже если настоящее не оправдывает радужных надежд) и от добровольного рабства (даже если это рабство понарошку, обещанной награды за него не будет: наследники, в чьих интересах этот спектакль и разыгрывался, непременно обманут бывших крепостных). Не в крепостническом прошлом надо искать счастье: тогда были счастливы только барин и его верный лакей Ипат, которого князь раз нечаянно переехал санями, а потом всё-таки «рядом, недостойного, / С своей особой княжеской / В санях привёз домой» (рассказывая об этом, Ипат неизменно плакал от умиления).

Может ли на Руси оказаться счастливой женщина?

«Не всё между мужчинами / Отыскивать счастливого, / Пощупаем-ка баб!» — соображают в какой-то момент странники. Фрагмент «Крестьянка» переводит вопрос о счастье в новую плоскость: как счастья достичь? Главная героиня фрагмента Матрёна Тимофеевна Корчагина, чья история наполнена преимущественно утратами и страданиями (тяжёлое положение в доме мужа, потеря сына, телесные наказания, постоянные тяготы и лишения), тем не менее не без оснований фигурирует в качестве возможной счастливицы:

А есть в селе Клину:
Корова холмогорская,
Не баба! доброумнее
И глаже — бабы нет.
Спросите вы Корчагину
Матрёну Тимофееву,
Она же: губернаторша...

Она изменила свою судьбу: спасла мужа, добилась уважения и фактически главенства в семье. Эта «осанистая женщина, / Широкая и плотная» пользуется небывалым для «бабы» авторитетом в своём селе. Можно не без оснований считать: этот женский образ в поэме показывает, что путь если не к счастью, то к изменению горькой судьбы лежит через сильный, решительный поступок. Эта мысль становится понятной, если взглянуть на антипода Матрёны в «Крестьянке»: это дедушка Савелий, «богатырь святорусский». Он произносит знаменитый монолог, своего рода гимн терпению, колоссальная способность к которому и делает русского крестьянина настоящим богатырём:

Цепями руки кручены,
Железом ноги кованы,
Спина... леса дремучие
Прошли по ней — сломалися.
А грудь? Илья-пророк
По ней гремит-катается
На колеснице огненной...
Всё терпит богатырь!

Матрёну эта апология терпения совершенно не впечатляет:

«Ты шутишь шутки, дедушка! —
Сказала я. — Такого-то
​​​​​​​Богатыря могучего,
Чай, мыши заедят!»

Позже старик Савелий (по чьей вине погиб сын Матрёны) говорит ей: «Терпи, многокручинная! / Терпи, многострадальная! / Нам правды не найти»; разумеется, эта мысль ей противна, и она вечно ищет справедливости. Для Некрасова важнее само намерение, чем результат: Матрёна Корчагина не счастлива, но в ней есть то, что в других обстоятельствах может стать фундаментом счастья, — смелость, неуступчивость, сильная воля. Впрочем, этих других обстоятельств ни Матрёна, ни современные ей крестьянки не дождутся — за счастьем, говорит она странникам,

Идите вы к чиновнику,
К вельможному боярину,
Идите вы к царю,
А женщин вы не трогайте, —
Вот Бог! ни с чем проходите
До гробовой доски!

Подолянка. Фотография из альбома «Типы Подольской губернии». 1886 год

Три нищие старухи. Фотография из альбома «Типы Подольской губернии». 1886 год

В чём особая роль фрагмента «Пир на весь мир»?

На смену вопросу о том, в чём счастье и есть ли уже сейчас на Руси счастливый человек (или группа людей), приходит другой вопрос: как изменить положение русского крестьянина? Этим и обусловлен необычный характер последнего по времени создания фрагмента поэмы — «Пира на весь мир».

Даже на поверхностный взгляд эта часть отличается от остальных. Прежде всего, как будто окончательно прекращается движение: странники больше не идут по Руси, они остаются в дереве Большие Вахлаки на пиру по случаю смерти Последыша — участвуют в своеобразных поминках по крепостному праву. Во-вторых, здесь странники не встречают никого нового — все персонажи те же, кого мы уже видели в фрагменте «Последыш». Мы уже знаем, что искать среди них счастливца не имеет смысла (а тем, кто появляется в этом фрагменте впервые, странники даже не пытаются задать волнующий их вопрос). Такое впечатление, что погоня за счастьем и счастливцем либо прекращена, либо отложена, а сюжет поэмы претерпел изменение, не предусмотренное в её первоначальной программе.

Поиск счастья и счастливого сменяется обсуждением , разговором. Впервые в поэме её персонажи-крестьяне не просто рассказывают свои истории, но сами начинают искать причины своего положения, своей тяжёлой жизни. До этого только один персонаж из народа был показан как своеобразный «народный интеллигент» — Яким Нагой, любитель «картиночек» (то есть живописных работ, развешиваемых по стенам для детского образования и для собственной радости) и человек, способный толково и неожиданно компетентно объяснить истинные причины и реальные размеры народного пьянства: он говорит, что «люди мы великие / В работе и в гульбе», и поясняет, что вино — своего рода замещение народного гнева: «У каждого крестьянина / Душа что туча чёрная — / Гневна, грозна, — и надо бы / Громам греметь оттудова, / Кровавым лить дождям, / А всё вином кончается. / Пошла по жилам чарочка — / И рассмеялась добрая / Крестьянская душа!» (Это «теория», как бы оправдывающая показанную несколькими строками ранее неприглядную практику.) В последнем фрагменте поэмы таким рефлексирующим субъектом выступает целый «мир», своего рода стихийное народное вече.

При этом обсуждение, глубокое и серьёзное, ведётся всё в тех же фольклорных формах, в форме притч и легенд. Взять, например, вопрос о том, кто виноват в страданиях народа. Вина сначала, конечно, возлагается на дворян, помещиков, чья жестокость заведомо превосходит любой народный проступок и преступление. Её иллюстрирует знаменитая песня «О двух великих грешниках». Её герой разбойник Кудеяр, в котором проснулась совесть, становится схимником; в видении ему предстаёт некий угодник и говорит, что для искупления своих грехов Кудеяр должен спилить «тем же ножом, что разбойничал» вековой дуб. Этот труд занимает много лет, и однажды Кудеяр видит здешнего богатого помещика, пана Глуховского, который выхваляется перед ним своим распутством и заявляет, что совесть его не мучит:

«Жить надо, старче, по-моему:
Сколько холопов гублю,
Мучу, пытаю и вешаю,
А поглядел бы, как сплю!»

Чудо с отшельником сталося:
Бешеный гнев ощутил,
Бросился к пану Глуховскому,
Нож ему в сердце вонзил!

Только что пан окровавленный
Пал головой на седло,
Рухнуло древо громадное,
Эхо весь лес потрясло.

Рухнуло древо, скатилося
С инока бремя грехов!..
Господу Богу помолимся:
Милуй нас, тёмных рабов!

Помещичьему греху противопоставляется народная святость (в этой части появляются образы «божьих людей», чей подвиг не в служении Богу, но в помощи крестьянам в трудные для них времена). Однако возникает здесь и мысль, что народ отчасти сам виноват в своём положении. Великий грех (намного более страшный, чем помещичий) лежит на старосте Глебе: его хозяин, старый «аммирал-вдовец», перед смертью отпустил своих крестьян на волю, но Глеб продал вольную его наследникам и тем самым оставил в крепостном рабстве своих братьев (написанная «кольцовским» стихом песня «Крестьянский грех»). Сама отмена крепостного права описывается как событие катастрофического масштаба: «Порвалась цепь великая» и ударила «Одним концом по барину, / Другим по мужику!..»

Уже не автор, а его персонажи-крестьяне пытаются понять, меняется ли их жизнь к лучшему после конца крепостничества. Здесь основная нагрузка лежит на старосте Власе, который ощущает себя своего рода вождём народного мира: на его плечах — большая ответственность за будущее. Именно он, превращаясь в «глас народа», то высказывает надежду, что освобождённым крестьянам будет легче добиваться лучшей жизни, то впадает в уныние, осознавая, что крепостное рабство глубоко укоренено в душах крестьян. Рассеять тяжёлые сомнения Власу помогает новый персонаж, вносящий в произведение одновременно уже знакомые и совершенно новые ноты. Это юноша — семинарист по имени Григорий Добросклонов, сын крестьянки и бедного дьячка:

Хотя Добролюбов тоже происходил из духовенства, большого личного сходства с ним у Григория Добросклонова нет. Некрасов его и не добивался: уже в лирической поэзии Некрасова образ Добролюбова отделился от конкретного человека и стал обобщённым образом революционера-народолюбца, готового отдать жизнь за народное счастье. В «Кому на Руси жить хорошо» к нему как бы прибавляется тип народника. Это движение, возникшее уже в конце 1860-х годов, во многом наследовало идеям, взглядам и принципам революционеров 60-х годов, но одновременно отличалось от них. Лидеры этого движения (некоторые из них, как Михайловский Николай Константинович Михайловский (1842-1904) — публицист, литературовед. С 1868 года печатался в «Отечественных записках», а в 1877 году стал одним из редакторов журнала. В конце 1870-х сблизился с организацией «Народная воля», за связи с революционерами несколько раз высылался из Петербурга. Михайловский считал целью прогресса повышение уровня сознательности в обществе, критиковал марксизм и толстовство. К концу жизни стал широко известным публичным интеллектуалом и культовой фигурой в среде народников. и Лавров Пётр Лаврович Лавров (1823-1900) — социолог, философ. Один из главных идеологов народничества. Был членом революционного общества «Земля и воля». После ареста был отправлен в ссылку, где написал своё самое известное произведение — «Исторические письма». В 1870 году бежал за границу: участвовал в Парижской коммуне, редактировал журнал «Вперёд». Автор стихов к песне «Рабочая Марсельеза», которая в первые месяцы после Февральской революции использовалась в качестве гимна. , сотрудничали в некрасовском журнале «Отечественные записки») провозгласили идею долга перед народом. Согласно этим идеям, «мыслящее меньшинство» обязано своими возможностями, благами цивилизации и культуры народному труду — той огромной массе крестьян, которая, создавая материальные блага, сама ими не пользуется, продолжая прозябать в нищете, не имея доступа к просвещению, образованию, которое могло бы помочь им изменить жизнь к лучшему. Молодые люди, воспитанные уже не только на статьях Чернышевского, Добролюбова, но и Лаврова, Михайловского, Берви-Флеровского Василий Васильевич Берви-Флеровский (настоящее имя — Вильгельм Вильгельмович Берви; 1829-1918) — социолог, публицист. Один из главных идеологов народничества. В 1861 году был арестован по «делу тверских мировых посредников» и отправлен в ссылку, сначала в Астрахань, а затем в Сибирь. Написал революционную прокламацию «О мученике Николае». Сотрудничал с журналами «Дело», «Слово» и «Отечественные записки». Пользовался большим уважением у молодых революционеров. , стремились отдать этот долг народу. Одной из таких попыток было знаменитое «хождение в народ», предпринятое этими людьми летом 1874 года по призыву своих идеологов. Молодёжь отправлялась в деревни не просто затем, чтобы пропагандировать революционные идеи, но чтобы помочь народу, открыть ему глаза на причины его тяжёлого положения, дать ему полезные знания (и отрывки из поэмы Некрасова могли их к этому подталкивать). Неудача, которой закончился этот своеобразный подвиг, только усиливала ощущение жертвенности, которой руководствовались молодые люди — многие из них поплатились за свой порыв тяжёлыми и длительными наказаниями.

Добросклонов не мыслит своего счастья иначе как через преодоление чужого, народного горя. Его связь с народом — кровная: мать Гриши была крестьянкой. Тем не менее, если Добросклонов и воплощает авторскую, некрасовскую концепцию счастья, ставшую плодом размышлений поэта, это не означает, что он завершает поэму: остаётся под вопросом, смогут ли крестьяне понять такое счастье и признать человека, подобного Грише, подлинным счастливцем, — особенно в том случае, если его в самом деле ожидают «имя громкое / Народного заступника, / Чахотка и Сибирь» (строки, которые Некрасов вычеркнул из поэмы, возможно по цензурным причинам). Мы помним, что кандидатура бурмистра Ермила Гирина на роль настоящего счастливца отпадает именно тогда, когда выясняется, что «в остроге он сидит».

В финале, когда Гриша Добросклонов сочиняет свой экстатический гимн матушке Руси, Некрасов заявляет: «Быть бы нашим странникам под родною крышею, / Если б знать могли они, что творилось с Гришею». Пожалуй, самоощущение юноши, сочинившего «божественную» песню о Руси, — главное в поэме приближение к счастью; вероятно, оно совпадало и с чувствами подлинного автора гимна — самого Некрасова. Но, несмотря на это, вопрос о народном счастье, счастье в понимании самого народа остаётся в поэме открытым.

Хотел ли Некрасов действительно показать, кому хорошо жить на Руси?

Есть разные версии ответа на этот вопрос — ответа, который так и не дал окончательно Некрасов. Так, Глеб Успенский Глеб Иванович Успенский (1843-1902) — писатель. Печатался в педагогическом журнале Толстого «Ясная Поляна», «Современнике», большую часть карьеры проработал в «Отечественных записках». Был автором очерков о городской бедноте, рабочих, крестьянах, в частности очерков «Нравы Растеряевой улицы» и цикла повестей «Разорение». В 1870-х уехал за границу, где сблизился с народниками. Под конец жизни Успенский страдал нервными расстройствами, последние десять лет провёл в больнице для душевнобольных. сообщал, что Некрасов хотел сделать счастливым человеком «пьяного» 17 Пчела. 1878. № 2. ⁠ : «Не найдя на Руси счастливого, странствующие мужики возвращаются к своим семи деревням… Деревни эти «смежны», и от каждой идёт тропинка к кабаку. Вот у этого-то кабака встречают они спившегося с кругу человека… и с ним за чарочкой узнают, кому жить хорошо». Писатель Александр Шкляревский Александр Андреевич Шкляревский (1837-1883) — писатель. Служил приходским учителем. Получил известность как автор криминальных детективов. Автор книг «Рассказы судебного следователя», «Уголки трущобного мира», «Убийство без следов», «Самоубийца ли она?» и многих других. вспоминал, что предполагаемый ответ на центральный вопрос поэмы звучал как «никому» 18 Неделя. 1880. № 48. С. 773-774. , — в таком случае этот вопрос риторический и на него можно дать лишь неутешительный ответ. Эти свидетельства заслуживают внимания, однако спор о некрасовском замысле не разрешён до сих пор.

С самого начала бросается в глаза странность: если крестьяне действительно могли предполагать, что счастливы представители высших сословий (помещик, чиновник, поп, купец, министр, царь), зачем же они начинают искать счастливого среди своих собратьев? Ведь, как заметил литературовед Борис Бухштаб, «незачем было крестьянам покидать свои Разутовы, Гореловы, Нееловы, чтобы узнать, счастливы ли крестьяне» 19 Бухштаб Б. Я. Н. А. Некрасов. Проблемы творчества. Л.: Сов. пис., 1989. C.115. . По Бухштабу, существовал первоначальный замысел поэмы, по которому Некрасов хотел показать счастье «высших классов» общества на фоне народного горя. Однако он претерпел изменение, поскольку на первый план выдвинулась другое понимание счастья — от счастья как довольства личного и эгоистического Некрасов переходит к идее невозможности быть счастливым тогда, когда вокруг царит горе и несчастье.

Ему судьба готовила
Путь славный, имя громкое
Народного заступника,
Чахотку и Сибирь…

В некоторых изданиях эти строки включаются в основной текст поэмы как ставшие жертвой самоцензуры, однако оснований для однозначного вывода об этом нет (как и во многих других случаях). «Цензурная» версия исключения этих знаменитых строк не раз оспаривалась филологами. В результате в последнем академическом собрании сочинений Некрасова 20 Некрасов Н. А. Полное собрание сочинений и писем: В 15 т. Художественные произведения. Тома 1-10. Критика. Публицистика. Письма. Т. 11-15. Л., СПб.: Наука, 1981-2000. — наиболее авторитетном издании некрасовских текстов — они публикуются в разделе «Другие редакции и варианты».

Ещё один до сих пор не решённый вопрос — в каком порядке нужно печатать завершённые фрагменты. Не вызывает сомнения, что «Кому на Руси жить хорошо» должны открывать «Пролог» и «Часть первая». С тремя последующими фрагментами возможны варианты. С 1880 по 1920 год во всех изданиях фрагменты поэмы печатались в том порядке, в котором их создавал и публиковал (или подготовил к печати) Некрасов: 1. «Часть первая». 2. «Последыш». 3. «Крестьянка». 4. «Пир на весь мир». В 1920-м Корней Чуковский, готовивший первое советское собрание сочинений Некрасова, изменил порядок, основываясь на авторских указаниях в рукописях: Некрасов в примечаниях указывал, куда следует отнести тот или иной фрагмент. Порядок в издании Чуковского такой: 1. «Часть первая». 2. «Последыш». 3. «Пир на весь мир». 4. «Крестьянка». Такой порядок основывается, кроме прочего, на сельскохозяйственном календарном цикле: согласно ему, действие «Крестьянки» должно происходить на два месяца позже «Последыша» и «Пира на весь мир».

Решение Чуковского подверглось критике: получалось, что если «Крестьянка» завершает всю поэму, это придаёт ей чрезмерно мрачный смысл. В таком варианте она заканчивалась (обрывалась) на пессимистической ноте — рассказом «святой старицы»: «Ключи от счастья женского, / От нашей вольной волюшки / Заброшены, потеряны / У Бога самого!» Поэма, таким образом, утрачивала присущий Некрасову (как традиционно считалось в советское время) исторический оптимизм, веру в лучшее будущее для народа. Чуковский критику принял и в 1922 году напечатал, в нарушение хронологии авторской работы над текстом, фрагменты в другом порядке: 1. «Часть первая». 2. «Крестьянка». 3. «Последыш». 4. «Пир на весь мир». Теперь поэма обретала подобие завершённости на оптимистической ноте — Гриша Добросклонов испытывает в финале «Пира на весь мир» настоящую эйфорию:

Слышал он в груди своей силы необъятные,
Услаждали слух его звуки благодатные,
Звуки лучезарные гимна благородного —
Пел он воплощение счастия народного!..

В таком виде поэма печаталась вплоть до 1965 года, но дискуссии литературоведов продолжались. В последнем академическом собрании сочинений Некрасова было принято решение вернуться к тому порядку, в котором «Кому на Руси жить хорошо» печаталась до 1920 года 21

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Шрифт:

100% +

Николай Алексеевич Некрасов
Кому на Руси жить хорошо

© Лебедев Ю. В., вступительная статья, комментарии, 1999

© Годин И. М., наследники, иллюстрации, 1960

© Оформление серии. Издательство «Детская литература», 2003

* * *

Ю. Лебедев
Русская одиссея

В «Дневнике писателя» за 1877 год Ф. М. Достоевский подметил характерную особенность, появившуюся в русском народе пореформенного времени, – «это множество, чрезвычайное современное множество новых людей, нового корня русских людей, которым нужна правда, одна правда без условной лжи, и которые, чтобы достигнуть этой правды, отдадут все решительно». Достоевский увидел в них «наступающую будущую Россию».

В самом начале XX века другой писатель – В. Г. Короленко вынес из летней поездки на Урал поразившее его открытие: «В то самое время, как в центрах и на вершинах нашей культуры говорили о Нансене, о смелой попытке Андрэ проникнуть на воздушном шаре к Северному полюсу, – в далеких уральских станицах шли толки о Беловодском царстве и готовилась своя собственная религиозно-ученая экспедиция». Среди простых казаков распространилось и окрепло убеждение, что «где-то там, „за далью непогоды“, „за долами, за горами, за широкими морями“ существует „блаженная страна“, в которой промыслом Божиим и случайностями истории сохранилась и процветает во всей неприкосновенности полная и цельная формула благодати. Это настоящая сказочная страна всех веков и народов, окрашенная только старообрядческим настроением. В ней, насажденная апостолом Фомой, цветет истинная вера, с церквами, епископами, патриархом и благочестивыми царями… Ни татьбы, ни убийства, ни корысти царство это не знает, так как истинная вера порождает там и истинное благочестие».

Оказывается, еще в конце 1860-х годов донские казаки списывались с уральскими, собрали довольно значительную сумму и снарядили для поисков этой обетованной земли казака Варсонофия Барышникова с двумя товарищами. Барышников отправился в путь через Константинополь в Maлую Азию, далее – на Малабарский берег, наконец, в Ост-Индию… Экспедиция возвратилась с неутешительным известием: Беловодья ей найти не удалось. Спустя тридцать лет, в 1898 году, мечта о Беловодском царстве вспыхивает с новой силой, находятся средства, снаряжается новое паломничество. «Депутация» казаков 30 мая 1898 года садится на пароход, отправляющийся из Одессы в Константинополь.

«С этого дня, собственно, и началось заграничное путешествие депутатов Урала в Беловодское царство, и среди международной толпы купцов, военных, ученых, туристов, дипломатов, разъезжающих по свету из любопытства или в поисках денег, славы и наслаждений, замешались три выходца как бы из другого мира, искавшие путей в сказочное Беловодское царство». Короленко подробно описал все перипетии этого необычного путешествия, в котором, при всей курьезности и странности задуманного предприятия, проступала все та же, отмеченная Достоевским, Россия честных людей, «которым нужна одна лишь правда», у которых «стремление к честности и правде непоколебимое и нерушимое, и за слово истины всякий из них отдаст жизнь свою и все свои преимущества».

В великое духовное паломничество втягивалась к исходу XIX века не только верхушка русского общества, к нему устремлялась вся Россия, весь ее народ. «Эти русские бездомные скитальцы, – замечал Достоевский в речи о Пушкине, – продолжают и до сих пор свое скитальчество и еще долго, кажется, не исчезнут». Долго, «ибо русскому скитальцу необходимо именно всемирное счастье, чтоб успокоиться, – дешевле он не примирится».

«Был, примерно, такой случай: знал я одного человека, который в праведную землю верил, – говорил очередной странник в нашей литературе, Лука, из пьесы М. Горького «На дне». – Должна, говорил, быть на свете праведная страна… в той, дескать, земле – особые люди населяют… хорошие люди! Друг дружку они уважают, друг дружке – завсяко-запросто – помогают… и все у них славно-хорошо! И вот человек все собирался идти… праведную эту землю искать. Был он – бедный, жил – плохо… и когда приходилось ему так уже трудно, что хоть ложись да помирай, – духа он не терял, а все, бывало, усмехался только да высказывал: „Ничего! Потерплю! Еще несколько – подожду… а потом брошу всю эту жизнь и – уйду в праведную землю…“ Одна у него радость была – земля эта… И вот в это место – в Сибири дело-то было – прислали ссыльного ученого… с книгами, с планами он, ученый-то, и со всякими штуками… Человек и говорит ученому: „Покажи-ка ты мне, сделай милость, где лежит праведная земля и как туда дорога?“ Сейчас это ученый книги раскрыл, планы разложил… глядел-глядел – нет нигде праведной земли! „Все верно, все земли показаны, а праведной – нет!“

Человек – не верит… Должна, говорит, быть… ищи лучше! А то, говорит, книги и планы твои ни к чему, если праведной земли нет… Ученый – в обиду. Мои, говорит, планы самые верные, а праведной земли вовсе нет. Ну, тут человек и рассердился – как так? Жил-жил, терпел-терпел и все верил – есть! а по планам выходит – нету! Грабеж!.. И говорит он ученому: „Ах ты… сволочь эдакой! Подлец ты, а не ученый…“ Да в ухо ему – раз! Да еще!.. (Помолчав .) А после того пошел домой – и удавился!»

1860-е годы обозначили крутой исторический перелом в судьбах России, порывавшей отныне с подзаконным, «домоседским» существованием и всем миром, всем народом отправлявшейся в долгий путь духовных исканий, отмеченный взлетами и падениями, роковыми искушениями и уклонениями, но путь праведный именно в страстности, в искренности своего неизбывного стремления обрести правду. И пожалуй, впервые откликнулась на этот глубинный процесс, охвативший не только «верхи», но и самые «низы» общества, поэзия Некрасова.

1

Поэт начал работу над грандиозным замыслом «народной книги» в 1863 году, а заканчивал смертельно больным в 1877-м, с горьким сознанием недовоплощенности, незавершенности задуманного: «Одно, о чем сожалею глубоко, это – что не кончил свою поэму «Кому на Руси жить хорошо». В нее «должен был войти весь опыт, данный Николаю Алексеевичу изучением народа, все сведения о нем, накопленные „по словечку“ в течение двадцати лет», – вспоминал о беседах с Некрасовым Г. И. Успенский.

Однако вопрос о «незавершенности» «Кому на Руси жить хорошо» весьма спорен и проблематичен. Во-первых, признания самого поэта субъективно преувеличены. Известно, что ощущение неудовлетворенности бывает у писателя всегда, и чем масштабнее замысел, тем оно острее. Достоевский писал о «Братьях Карамазовых»: «Сам считаю, что и одной десятой доли не удалось того выразить, что хотел». Но дерзнем ли мы на этом основании считать роман Достоевского фрагментом неосуществленного замысла? То же самое и с «Кому на Руси жить хорошо».

Во-вторых, поэма «Кому на Руси жить хорошо» была задумана как эпопея, то есть художественное произведение, изображающее с максимальной степенью полноты и объективности целую эпоху в жизни народа. Поскольку народная жизнь безгранична и неисчерпаема в бесчисленных ее проявлениях, для эпопеи в любых ее разновидностях (поэма-эпопея, роман-эпопея) характерна незавершенность, незавершаемость. В этом заключается ее видовое отличие от других форм поэтического искусства.


«Эту песенку мудреную
Тот до слова допоет,
Кто всю землю, Русь крещеную,
Из конца в конец пройдет».
Сам ее Христов угодничек
Не допел – спит вечным сном -

так выразил свое понимание эпического замысла Некрасов еще в поэме «Коробейники». Эпопею можно продолжать до бесконечности, но можно и точку поставить на каком-либо высоком отрезке ее пути.

До сих пор исследователи творчества Некрасова спорят о последовательности расположения частей «Кому на Руси жить хорошо», так как умирающий поэт не успел сделать окончательных распоряжений на этот счет.

Примечательно, что сам этот спор невольно подтверждает эпопейный характер «Кому на Руси жить хорошо». Композиция этого произведения строится по законам классической эпопеи: оно состоит из отдельных, относительно автономных частей и глав. Внешне эти части связаны темой дороги: семь мужиков-правдоискателей странствуют по Руси, пытаясь разрешить не дающий им покоя вопрос: кому на Руси жить хорошо? В «Прологе» как будто бы намечена и четкая схема путешествия – встречи с помещиком, чиновником, купцом, министром и царем. Однако эпопея лишена четкой и однозначной целеустремленности. Некрасов не форсирует действие, не торопится привести его к всеразрешающему итогу. Как эпический художник, он стремится к полноте воссоздания жизни, к выявлению всего многообразия народных характеров, всей непрямоты, всего петляния народных тропинок, путей и дорог.

Мир в эпопейном повествовании предстает таким, каков он есть, – неупорядоченным и неожиданным, лишенным прямолинейного движения. Автор эпопеи допускает «отступления, заходы в прошлое, скачки куда-то вбок, в сторону». По определению современного теоретика литературы Г. Д. Гачева, «эпос похож на ребенка, шествующего по кунсткамере мироздания. Вот его внимание привлек один герой, или здание, или мысль – и автор, забыв обо всем, погружается в него; потом его отвлек другой – и он так же полно отдается ему. Но это не просто композиционный принцип, не просто специфика сюжета в эпосе… Тот, кто, повествуя, делает „отступления“, неожиданно долго задерживается на том или ином предмете; тот, кто поддается соблазну описать и то и это и захлебывается от жадности, греша против темпа повествования, – тот тем самым говорит о расточительности, изобилии бытия, о том, что ему (бытию) некуда торопиться. Иначе: он выражает идею, что бытие царит над принципом времени (тогда как драматическая форма, напротив, выпячивает власть времени – недаром там родилось тоже, казалось бы, только „формальное“ требование единства времени)».

Введенные в эпопею «Кому на Руси жить хорошо» сказочные мотивы позволяют Некрасову свободно и непринужденно обращаться со временем и пространством, легко переносить действие из одного конца России в другой, замедлять или ускорять время по сказочным законам. Объединяет эпопею не внешний сюжет, не движение к однозначному результату, а сюжет внутренний: медленно, шаг за шагом проясняется в ней противоречивый, но необратимый рост народного самосознания, еще не пришедшего к итогу, еще находящегося в трудных дорогах исканий. В этом смысле и сюжетно-композиционная рыхлость поэмы не случайна: она выражает своей несобранностью пестроту и многообразие народной жизни, по-разному обдумывающей себя, по-разному оценивающей свое место в мире, свое предназначение.

Стремясь воссоздать движущуюся панораму народной жизни во всей ее полноте, Некрасов использует и все богатство устного народного творчества. Но и фольклорная стихия в эпопее выражает постепенный рост народного самосознания: сказочные мотивы «Пролога» сменяются былинным эпосом, потом лирическими народными песнями в «Крестьянке» и, наконец, песнями Гриши Добросклонова в «Пире на весь мир», стремящимися стать народными и уже частично принятыми и понятыми народом. Мужики прислушиваются к его песням, иногда согласно кивают, но последнюю песню, «Русь», они еще не услышали: он еще не спел ее им. А потому и финал поэмы открыт в будущее, не разрешен.


Быть бы нашим странникам под одною крышею,
Если б знать могли они, что творилось с Гришею.

Но странники не услышали песни «Русь», а значит, еще не поняли, в чем заключается «воплощение счастия народного». Выходит, что Некрасов не допел свою песню не только потому, что смерть помешала. Песни его не допела в те годы сама народная жизнь. Более ста лет прошло с тех пор, а песня, начатая великим поэтом о русском крестьянстве, все еще допевается. В «Пире» лишь намечен проблеск грядущего счастья, о котором мечтает поэт, сознающий, сколь много дорог впереди до его реального воплощения. Незаконченность «Кому на Руси жить хорошо» принципиальна и художественно значима как признак народной эпопеи.

«Кому на Руси жить хорошо» и в целом, и в каждой из своих частей напоминает крестьянскую мирскую сходку, которая является наиболее полным выражением демократического народного самоуправления. На такой сходке жители одной деревни или нескольких входивших в «мир» деревень решали все вопросы совместной мирской жизни. Сходка не имела ничего общего с современным собранием. На ней отсутствовал председатель, ведущий ход обсуждения. Каждый общинник по желанию вступал в разговор или перепалку, отстаивая свою точку зрения. Вместо голосования действовал принцип общего согласия. Недовольные переубеждались или отступали, и в ходе обсуждения вызревал «мирской приговор». Если общего согласия не получалось, сходка переносилась на следующий день. Постепенно, в ходе жарких споров, вызревало единодушное мнение, искалось и находилось согласие.

Сотрудник некрасовских «Отечественных записок», писатель-народник H. Н. Златовратский так описывал самобытную крестьянскую жизнь: «Вот уже второй день, как у нас идет сход за сходом. Посмотришь в окно, то в одном, то в другом конце деревни толпятся хозяева, старики, ребятишки: одни сидят, другие стоят перед ними, заложив руки за спины и внимательно кого-то слушая. Этот кто-то махает руками, изгибается всем туловищем, кричит что-то весьма убедительно, замолкает на несколько минут и потом опять принимается убеждать. Но вот вдруг ему возражают, возражают как-то сразу, голоса подымаются выше и выше, кричат в полное горло, как и подобает для такой обширной залы, каковы окрестные луга и поля, говорят все, не стесняясь никем и ничем, как и подобает свободному сборищу равноправных лиц. Ни малейшего признака официальности. Сам старшина Максим Максимыч стоит где-то сбоку, как самый невидный член нашей общины… Здесь все идет начистоту, все становится ребром; если кто-либо, по малодушию или из расчета, вздумает отделаться умолчанием, его безжалостно выведут на чистую воду. Да и малодушных этих, на особенно важных сходах, бывает очень мало. Я видел самых смирных, самых безответных мужиков, которые <…> на сходах, в минуты общего возбуждения, совершенно преображались и <…> набирались такой храбрости, что успевали перещеголять заведомо храбрых мужиков. В минуты своего апогея сход делается просто открытой взаимной исповедью и взаимным разоблачением, проявлением самой широкой гласности».

Вся поэма-эпопея Некрасова – это разгорающийся, постепенно набирающий силу мирской сход. Он достигает своей вершины в заключительном «Пире на весь мир». Однако общий «мирской приговор» все-таки не выносится. Намечается лишь путь к нему, многие первоначальные препятствия устранены, по многим пунктам обозначилось движение к общему согласию. Но итога нет, жизнь не остановлена, сходки не прекращены, эпопея открыта в будущее. Для Некрасова здесь важен сам процесс, важно, что крестьянство не только задумалось о смысле жизни, но и отправилось в трудный, долгий путь правдоискательства. Попробуем поближе присмотреться к нему, двигаясь от «Пролога. Части первой» к «Крестьянке», «Последышу» и «Пиру на весь мир».

2

В «Прологе» о встрече семи мужиков повествуется как о большом эпическом событии.


В каком году – рассчитывай,
В какой земле – угадывай,
На столбовой дороженьке
Сошлись семь мужиков…

Так сходились былинные и сказочные герои на битву или на почестей пир. Эпический размах приобретает в поэме время и пространство: действие выносится на всю Русь. Подтянутая губерния, Терпигорев уезд, Пустопорожняя волость, деревни Заплатово, Дырявино, Разутово, Знобишино, Горелово, Неелово, Неурожайна могут быть отнесены к любой из российских губерний, уездов, волостей и деревень. Схвачена общая примета пореформенного разорения. Да и сам вопрос, взволновавший мужиков, касается всей России – крестьянской, дворянской, купеческой. Потому и ссора, возникшая между ними, – не рядовое событие, а великий спор . В душе каждого хлебороба, со своей частной судьбой, со своими житейскими интересами, пробудился вопрос, касающийся всех, всего народного мира.


По делу всяк по своему
До полдня вышел из дому:
Тот путь держал до кузницы,
Тот шел в село Иваньково
Позвать отца Прокофия
Ребенка окрестить.
Пахом соты медовые
Нес на базар в Великое,
А два братана Губины
Так просто с недоуздочком
Ловить коня упрямого
В свое же стадо шли.
Давно пора бы каждому
Вернуть своей дорогою -
Они рядком идут!

У каждого мужика была своя дорога, и вдруг они нашли дорогу общую: вопрос о счастье объединил народ. И потому перед нами уже не обыкновенные мужики со своей индивидуальной судьбой и личными интересами, а радетели за весь крестьянский мир, правдоискатели. Цифра «семь» в фольклоре является магической. Семь странников – образ большого эпического масштаба. Сказочный колорит «Пролога» поднимает повествование над житейскими буднями, над крестьянским бытом и придает действию эпическую всеобщность.

Сказочная атмосфера в «Прологе» многозначна. Придавая событиям всенародное звучание, она превращается еще и в удобный для поэта прием характеристики народного самосознания. Заметим, что Некрасов играючи обходится со сказкой. Вообще его обращение с фольклором более свободно и раскованно по сравнению с поэмами «Коробейники» и «Moроз, Красный нос». Да и к народу он относится иначе, часто подшучивает над мужиками, подзадоривает читателей, парадоксально заостряет народный взгляд на вещи, подсмеивается над ограниченностью крестьянского миросозерцания. Интонационный строй повествования в «Кому на Руси жить хорошо» очень гибок и богат: тут и добродушная авторская улыбка, и снисхождение, и легкая ирония, и горькая шутка, и лирическое сожаление, и скорбь, и раздумье, и призыв. Интонационно-стилистическая многозвучность повествования по-своему отражает новую фазу народной жизни. Перед нами пореформенное крестьянство, порвавшее с неподвижным патриархальным существованием, с вековой житейской и духовной оседлостью. Это уже бродячая Русь с проснувшимся самосознанием, шумная, разноголосая, колючая и неуступчивая, склонная к ссорам и спорам. И автор не стоит от нее в стороне, а превращается в равноправного участника ее жизни. Он то поднимается над спорщиками, то проникается сочувствием к одной из спорящих сторон, то умиляется, то возмущается. Как Русь живет в спорах, в поисках истины, так и автор пребывает в напряженном диалоге с нею.

В литературе о «Кому на Руси жить хорошо» можно встретить утверждение, что открывающий поэму спор семи странников соответствует первоначальному композиционному плану, от которого поэт впоследствии отступил. Уже в первой части произошло отклонение от намеченного сюжета, и вместо встреч с богатыми и знатными правдоискатели начали опрашивать народную толпу.

Но ведь это отклонение сразу же совершается и на «верхнем» уровне. Вместо помещика и чиновника, намеченных мужиками для опроса, почему-то происходит встреча с попом. Случайно ли это?

Заметим прежде всего, что провозглашенная мужиками «формула» спора знаменует не столько первоначальный замысел, сколько уровень народного самосознания, в этом споре проявляющийся. И Некрасов не может не показать читателю его ограниченность: мужики понимают счастье примитивно и сводят его к сытой жизни, материальной обеспеченности. Чего стоит, например, такой кандидат на роль счастливца, каким провозглашается «купчина», да еще «толстопузый»! И за спором мужиков – кому живется весело, вольготно на Руси? – сразу же, но пока еще исподволь, приглушенно, встает другой, гораздо более значительный и важный вопрос, который составляет душу поэмы-эпопеи, – как понимать человеческое счастье, где его искать и в чем оно заключается?

В финальной главе «Пир на весь мир» устами Гриши Добросклонова дается такая оценка современному состоянию народной жизни: «Сбирается с силами русский народ и учится быть гражданином».

По сути, в этой формуле – главный пафос поэмы. Некрасову важно показать, как зреют в народе объединяющие его силы и какую гражданскую направленность они приобретают. Замысел поэмы отнюдь не сводится к тому, чтобы непременно заставить странников осуществить последовательные встречи по намеченной ими программе. Гораздо важнее оказывается здесь совсем иной вопрос: что такое счастье в извечном, православно-христианском его понимании и способен ли русский народ соединить крестьянскую «политику» с христианской моралью?

Поэтому фольклорные мотивы в «Прологе» выполняют двойственную роль. С одной стороны, поэт использует их, чтобы придать зачину произведения высокое эпическое звучание, а с другой – чтобы подчеркнуть ограниченность сознания спорщиков, уклоняющихся в своем представлении о счастье с праведных на лукавые пути. Вспомним, что об этом Некрасов говорил не раз уже давно, например, в одном из вариантов «Песни Еремушке», созданной еще в 1859 году.


Изменяют наслаждения,
Жить не значит – пить и есть.
В мире лучше есть стремления,
Благородней блага есть.
Презирай пути лукавые:
Там разврат и суета.
Чти заветы вечно правые
И учись им у Христа.

Эти же два пути, пропетые над Русью ангелом милосердия в «Пире на весь мир», открываются теперь перед русским народом, празднующим поминки по крепям и встающим перед выбором.


Средь мира дольного
Для сердца вольного
Есть два пути.
Взвесь силу гордую,
Взвесь волю твердую:
Каким идти?

Эта песня звучит над Русью оживающей из уст посланника самого Творца, и судьба народная будет прямо зависеть от того, на какой путь выйдут странники после долгих блужданий и петляний по русским проселкам.

Пока же поэта радует лишь само желание народа искать правду. А направление этих поисков, соблазн богатством в самом начале пути не может не вызвать горькой иронии. Поэтому сказочный сюжет «Пролога» характеризует еще и невысокий уровень крестьянского сознания, стихийного, смутного, с трудом пробивающегося к всеобщим вопросам. Мысль народная еще не обрела четкости и ясности, она еще слита с природой и выражается подчас не столько в слове, сколько в действии, в поступке: вместо размышления в ход пускаются кулаки.

Мужики еще живут по сказочной формуле: «поди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что».


Идут, как будто гонятся
За ними волки серые,
Что дале – то скорей.

Наверно б, ночку целую
Так шли – куда, не ведая…

Не потому ли и нарастает в «Прологе» тревожный, демонический элемент. «Баба встречная», «корявая Дурандиха», на глазах у мужиков превращается в хохочущую ведьму. А Пахом долго умом раскидывает, пытаясь понять, что с ним и его спутниками случилось, пока не приходит к выводу, что «леший шутку славную» над ними подшутил.

В поэме возникает комическое сравнение спора мужиков с боем быков в крестьянском стаде. И заблудившаяся с вечера корова пришла к костру, уставила глаза на мужиков,


Шальных речей послушала
И начала, сердечная,
Мычать, мычать, мычать!

На губительность спора, перерастающего в нешуточную драку, откликается природа, причем в лице не столько добрых, сколько зловещих ее сил, представителей народной демонологии, зачисленных в разряд лесной нечисти. На спорящих странников слетаются взглянуть семь филинов: с семи больших дерев «хохочут полунощники».


И ворон, птица умная,
Приспел, сидит на дереве
У самого костра,
Сидит и черту молится,
Чтоб до смерти ухлопали
Которого-нибудь!

Переполох нарастает, ширится, охватывает весь лес, и, кажется, сам «дух лесной» хохочет, смеется над мужиками, отзывается на их перепалку и побоище злорадными намерениями.


Проснулось эхо гулкое,
Пошло гулять-погуливать,
Пошло кричать-покрикивать,
Как будто подзадоривать
Упрямых мужиков.

Конечно, авторская ирония в «Прологе» добродушна и снисходительна. Поэт не хочет строго судить мужиков за убогость и крайнюю ограниченность их представлений о счастье и счастливом человеке. Он знает, что эта ограниченность связана с суровыми буднями жизни крестьянина, с такими материальными лишениями, в которых само страдание принимает порой бездуховные, уродливо-извращенные формы. Это случается всякий раз, когда народ лишается хлеба насущного. Вспомним прозвучавшую в «Пире» песню «Голодная»:


Стоит мужик -
Колышется,
Идет мужик -
Не дышится!
С коры его
Распучило,
Тоска-беда
Измучила…

3

И для того чтобы оттенить ограниченность крестьянского понимания счастья, Некрасов сводит странников уже в первой части поэмы-эпопеи не с помещиком и не с чиновником, а с попом. Священник, лицо духовное, по образу жизни наиболее близкое к народу, а по долгу службы призванное хранить тысячелетнюю национальную святыню, очень точно сжимает смутные для самих странников представления о счастье в емкую формулу.


– В чем счастие, по-вашему?
Покой, богатство, честь -
Не так ли, други милые? -

Они сказали: «Так»…

Конечно, от этой формулы сам священник иронически отстраняется: «Это, други милые, счастие по-вашему!» А затем с наглядной убедительностью опровергает всем жизненным опытом наивность каждой ипостаси этой триединой формулы: ни «покой», ни «богатство», ни «честь» не могут быть положены в основание истинно человеческого, христианского понимания счастья.

Рассказ попа заставляет мужиков над многим призадуматься. Расхожая, иронически-снисходительная оценка духовенства обнаруживает тут свою неправду. По законам эпического повествования поэт доверчиво отдается рассказу попа, который строится таким образом, что за личной жизнью одного священника поднимается и встает во весь рост жизнь всего духовного сословия. Поэт не спешит, не торопится с развитием действия, давая герою полную возможность выговорить все, что лежит у него на душе. За жизнью священника открывается на страницах поэмы-эпопеи жизнь всей России в ее прошлом и настоящем, в разных ее сословиях. Здесь и драматические перемены в дворянских усадьбах: уходит в прошлое старая патриархально-дворянская Русь, жившая оседло, в нравах и обычаях близкая к народу. Пореформенное прожигание жизни и разорение дворян разрушило вековые ее устои, уничтожило старую привязанность к родовому деревенскому гнезду. «Как племя иудейское», рассеялись помещики по белу свету, усвоили новые привычки, далекие от русских нравственных традиций и преданий.

В рассказе попа развертывается перед глазами смекалистых мужиков «цепь великая», в которой все звенья прочно связаны: тронешь одно – отзовется в другом. Драма русского дворянства тянет за собою драму в жизнь духовного сословия. В той же мере эту драму усугубляет и пореформенное оскудение мужика.


Деревни наши бедные,
А в них крестьяне хворые
Да женщины печальницы,
Кормилицы, поилицы,
Рабыни, богомолицы
И труженицы вечные,
Господь прибавь им сил!

Не может быть спокойно духовенство, когда бедствует народ, его поилец и кормилец. И дело тут не только в материальном оскудении крестьянства и дворянства, влекущем оскудение духовного сословия. Главная беда священника в другом. Несчастья мужика приносят глубокие нравственные страдания чутким людям из духовенства: «С таких трудов копейками живиться тяжело!»


Случается, к недужному
Придешь: не умирающий,
Страшна семья крестьянская
В тот час, как ей приходится
Кормильца потерять!
Напутствуешь усопшего
И поддержать в оставшихся
По мере сил стараешься
Дух бодр! А тут к тебе
Старуха, мать покойника,
Глядь, тянется с костлявою,
Мозолистой рукой.
Душа переворотится,
Как звякнут в этой рученьке
Два медных пятака!

В исповеди попа говорится не только о тех страданиях, которые связаны с общественными «нестроениями» в стране, находящейся в глубоком национальном кризисе. Эти «нестроения», лежащие на поверхности жизни, должны быть устранены, против них возможна и даже необходима праведная общественная борьба. Но есть еще и другие, более глубокие противоречия, связанные с несовершенством самой природы человеческой. Именно эти противоречия обнаруживают суетность и лукавство людей, стремящихся представить жизнь как сплошное удовольствие, как бездумное упоение богатством, честолюбием, самоуспокоенностью, оборачивающейся равнодушием к ближнему. Поп в своей исповеди наносит сокрушительный удар тем, кто исповедует подобную мораль. Рассказывая о напутствиях больным и умирающим, священник говорит о невозможности душевного спокойствия на этой земле для человека, неравнодушного к ближнему своему:


Иди – куда зовут!
Идешь безотговорочно.
И пусть бы только косточки
Ломалися одни, -
Нет! всякий раз намается,
Переболит душа.
Не верьте, православные,
Привычке есть предел:
Нет сердца, выносящего
Без некоего трепета
Предсмертное хрипение,
Надгробное рыдание,
Сиротскую печаль!
Аминь!.. Теперь подумайте,
Каков попу покой?..

Получается, что совершенно свободный от страдания, «вольготно, счастливо» живущий человек – это человек тупой, равнодушный, ущербный в нравственном отношении. Жизнь не праздник, а тяжелый труд, не только физический, но и духовный, требующий от человека самоотречения. Ведь такой же идеал утверждал и сам Некрасов в стихотворении «Памяти Добролюбова», идеал высокой гражданственности, отдаваясь которому невозможно не жертвовать собой, не отвергать сознательно «мирские наслажденья». Не потому ли и поп потупился, услышав далекий от христианской правды жизни вопрос мужиков – «сладка ли жизнь поповская», – и с достоинством православного служителя обратился к странникам:


… Православные!
Роптать на Бога грех,
Несу мой крест с терпением…

И весь рассказ его – это, по сути, образец того, как может нести крест каждый человек, готовый жизнь положить «за други своя».

Урок, преподанный странникам священником, еще не пошел им впрок, но тем не менее внес смуту в крестьянское сознание. Мужики дружно ополчились на Луку:


– Что, взял? башка упрямая!
Дубина деревенская!
Туда же лезет в спор!
«Дворяне колокольные -
Попы живут по-княжески».

Ну, вот тебе хваленое
Поповское житье!

Ирония автора при этом не случайна, ведь с таким же успехом можно было «отделать» не только Луку, но и каждого из них в отдельности и всех их вместе. За мужицкой бранью здесь снова следует тень Некрасова, который подсмеивается над ограниченностью первоначальных представлений народа о счастье. И не случайно, что после встречи с попом характер поведения и образ мыслей странников существенно изменяются. Они становятся все более активными в диалогах, все более энергично вмешиваются в жизнь. Да и внимание странников все более властно начинает захватывать не мир господ, а народная среда.

Перед вами – краткое содержание поэмы Некрасова «Кому на Руси жить хорошо». Поэма была задумана как «народная книга», эпопея, изображающая целую эпоху в жизни народа. Сам поэт говорил о своем произведении так:

«Я задумал изложить в связном рассказе все, что я знаю о народе, все, что мне привелось услыхать из уст его, и я затеял “Кому на Руси жить хорошо”. Это будет эпопея современной крестьянской жизни».

Как известно, поэт не закончил поэму. Закончена была только первая из 4 частей.

Основные моменты, на которые следует обратить внимание мы не стали сокращать. Остальное дается в кратком пересказе.

Краткое содержание «Кому на Руси жить хорошо» по главам

Кликните по нужной главе или части произведения, чтобы перейти к ее краткому содержанию

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Крестьянка

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Пир - на весь мир

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ПРОЛОГ — краткое содержание

В каком году -- рассчитывай,

В какой земле - угадывай,

На столбовой дороженьке

Сошлись семь мужиков:

Семь временнообязанных,

Подтянутой губернии,

Уезда Терпигорева,

Пустопорожней волости,

Из смежных деревень:

Заплатова, Дырявина,

Разутова, Знобишина,

Горелова, Неелова -

Неурожайка тож,

Сошлися - и заспорили:

Кому живется весело,

Вольготно на Руси?

Роман сказал: помещику,

“Демьян сказал: чиновнику,

Лука сказал: попу.

Купчине толстопузому! -

Сказали братья Губины,

Иван и Митродор.

Старик Пахом потужился

И молвил, в землю глядючи:

Вельможному боярину,

Министру государеву.

А Пров сказал: царю…

Мужик что бык: втемяшится

В башку какая блажь -

Колом ее оттудова

Не выбьешь: упираются,

Всяк на своем стоит!

Мужики спорят и не замечают, как наступает вечер. Они разложили костер, сходили за водкой, закусили и опять начали спорить, кому живется «весело, вольготно на Руси». Спор перерос в драку. В это время к костру подлетел птенчик. Пахом его поймал. Появляется птичка-пеночка и просит отпустить птенчика. Взамен она рассказывает, как найти скатерь-самобранку. Пахом отпускает птенчика, мужики идут указанным путем и находят скатерь-самобранку. Мужики решают не возвращаться домой до тех пор, пока не выяснят «доподлинно», «Кому живется счастливо, // Вольготно на Руси».

Глава 1. Поп – краткое содержание

Мужики отправляются в путь. Им встречаются крестьяне, мастеровые, ямщики, солдаты, и путники понимают, что жизнь этих людей нельзя назвать счастливой. Наконец им встречается поп. Он доказывает мужикам, что нет у попа ни покоя, ни богатства, ни счастья, - грамота поповскому сыну достается трудно, священство обходится еще дороже. Попа могут позвать любое время дня и ночи, в любую погоду. Священнику приходится видеть слезы сирот и предсмертный хрип умирающего. А почета попу нет никакого - о нем слагают «сказки балагурные //И песни непристойные, // И всякую хулу». Богатства у попа тоже нет - помещики богатые уже почти и не живут на Руси. Мужики соглашаются со священником. Идут дальше.

Глава 2. Сельская ярмонка – краткое содержание

Мужики видят повсюду скудное житье. В реке мужик купает коня. Странники узнают от него, что весь народ пошел на ярмарку. Мужики отправляются туда. На ярмарке народ торгуется, веселится, гуляет, пьет. Один мужик плачет перед народом - он пропил все деньги, а дома ждет внучка гостинчика. Павлуша Веретенников по прозвищу «барин» купил для его внучки ботиночки. Старик очень рад. Странники смотрят представление в балагане.

Глава 3. Пьяная ночь – краткое содержание

Народ возвращается пьяный после ярмарки.

Народ идет и падает,

Как будто из-за валиков

Картечью неприятели

Палят по мужикам.

Какой-то мужик закапывает поддевочку, уверяя при этом, что хоронит матушку. В канаве ссорятся бабы: у кого дома хуже. Яким Нагой говорит, что «нет меры хмелю русскому», но и невозможно измерить горе народное.

Далее следует рассказ о Якиме Нагом, который ранее жил в Питере, потом угодил в тюрьму из-за тяжбы с купцом. Затем приехал жить в родную деревню. Он накупил картинок, которыми обклеил избу и которые очень любил. Случился пожар. Яким бросился спасать не накопленные деньги, а картинки, которые повесил потом в новой избе. Народ, возвращаясь, поет песни. Странники грустят о собственном доме, о женах.

Глава 4. Счастливые – краткое содержание

Странники ходят среди праздничной толпы с ведром водки. Обещают ее тому, кто убедит, что он действительно счастливый. Первым приход дьячок, говорит, что счастлив тем, что верит в царствие небесное. Ему водки не дают. Подходит старуха, говорит, что у нее в огороде уродилась репа очень крупная. Над ней посмеялись и тоже ничего не дали. Приходит солдат с медалями, говорит, что счастлив тем, что остался жив. Ему поднесли.

Подошедший каменотес рассказывает о своем счастье - об огромной силе. Его оппонентом выступает худой мужичок. Он говорит, что в свое время бог наказал его за то, что хвастал так же. Подрядчик нахваливал его на стройке, а тот и рад- взял ношу в четырнадцать пудов и занес ее на второй этаж. С тех пор и зачах. Едет помирать на родину, в вагоне начинается эпидемия, на станциях выгружают мертвых, но он все-таки остался жив.

Приходит дворовый человек, хвастает, что был любимым рабом у князя, что лизал тарелки с остатками изысканной пищи, допивал из рюмок иностранные напитки, страдает благородной болезнью подагрой. Его прогоняют. Подходит белорус, говорит, что его счастье - в хлебе, которого он никак не может наесться. Дома, в Белоруссии, он ел хлеб с мякиной и корой. Пришел мужик, пострадавший от медведя, сказал, что его товарищи на охоте погибли, а он остался жив. Мужик получил водку от странников. Нищие хвастаются, что счастливы, так как им часто подают. Странники понимают, что зря тратили водку на «счастие мужицкое ». Им советуют спросить о счастье у Ермила Гирина, который держал мельницу. По решению суда мельницу продают с торгов. Ермил выиграл торг с купцом Алтынниковым, подьячие потребовали третью часть стоимости сразу вопреки правилам. У Ермила с собой не было денег, которые требовалось внести в течение часа, а до дома ехать далеко.

Он вышел на площадь и попросил народ одолжить, кто сколько сможет. Денег набрали больше, чем было нужно. Ермил отдал деньги, мельница стала его, а в следующую пятницу он раздал долги. Странники удивляются, почему народ поверил Гирину и дал денег. Ему отвечают, что он добился этого правдой. Гирин служил писарем в вотчине князя Юрлова. Прослужил пять лет и ни с кого ничего не брал, был внимателен ко всем. Но его выгнали, а на его место пришел новый писарь - прохвост и хапуга. После смерти старого князя новый хозяин прогнал всех старых прихвостней и велел крестьянам избрать нового бурмистра. Все избрали единодушно Ермила. Он служил честно, но однажды все-таки совершил проступок - своего младшего брата Митрия «повыгородил », а вместо него в солдаты пошел сын Ненилы Власьевны.

С того времени Ермил затосковал - не ест, не пьет, говорит, что преступник. Сказал, что пусть его судят по совести. Сына Ненилы Власьвны вернули, а Митрия забрали, на Ермилу наложили штраф. Еще год после этого он ходил сам не свой, затем уволился с должности, как его ни упрашивали остаться.

Рассказчик советует сходить к Гирину, но другой крестьян говорит, что Ермил в остроге. Поднялся бунт, потребовались правительственные войска. Чтобы избежать кровопролития, попросили Гирина обратиться к народу.

Рассказ прерывается криками пьяного лакея, страдающего подагрой, - теперь он страдает от побоев за воровство. Странники уходят.

Глава 5. Помещик – краткое содержание

Помещик Оболт-Оболдуев был

… «румяненький,

Осанистый, присадистый,

Шестидесяти лет;

Усы седые, длинные,

Ухватки молодецкие.

Он принял мужиков за грабителей, даже выхватил пистолет. Но те рассказали ему, в чем дело. Оболт- Оболдуев смеется, слезает с коляски и рассказывает про житье помещиков.

Вначале он говорит о древности своего рода, затем вспоминает старые времена, когда

Не только люди русские,

Сама природа русская

Покорствовала нам.

Тогда помещики жили хорошо - роскошные пиры, целый полк прислуги, собственные актеры и т. д. Помещик вспоминает о псовой охоте, о неограниченной власти, как христосовался со всей своей вотчиной «в воскресенье светлое».

Теперь же повсюду упадок - «Сословье благородное // Как будто все попряталось, // Повымерло! » Помещик не может понять никак, почему «писаки праздные» призывают его учиться и трудиться, ведь он же дворянин. Говорит, что живет в деревне сорок лет, но не может отличить ячменный колос от ржаного. Крестьяне думают:

Порвалась цепь великая,

Порвалась - расскочилася:

Одним концом по барину,

Другим по мужику!..

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Последыш – краткое содержание

Странники идут, видят сенокос. Берут косы у баб, начинают косить. С реки слышится музыка - это помещик катается в лодке. Седой мужик Влас подгоняет баб - не следует огорчать помещика. К берегу причаливают три лодки, в них помещик с семейством и челядью.

Старый помещик обходит сено, придирается, что сено сырое, требует подсушить. Уходит со своей свитой завтракать. Странники расспрашивают Власа (он оказался бургомистром), почему распоряжается помещик, если крепостное право отменено. Влас отвечает, что у них особенный помещик: когда он узнал об отмене крепостного права, его хватил удар - отнялась левая половина тела, он лежал без движения.

Приехали наследники, но старик выздоровел. Сыновья говорили ему об отмене крепостного права, но он назвал их предателями, трусами и т. д. Из страха, что их лишат наследства, сыновья решают ему потакать во всем.

Потому и уговаривают крестьян ломать комедию, будто мужиков вернули помещикам. Но некоторых крестьян и не надо было уговаривать. Ипат, например, говорит: «А я князей Утятиных холоп - и весь тут сказ! » Он вспоминает, как князь запрягал его в телегу, как купал в проруби - в одну прорубь окунал, из другой вытаскивал - и тут же давал водку.

Князь посадил Ипата на козлы играть на скрипке. Лошадь споткнулась, Ипат упал, и сани переехали его, князь же уехал. Но через некоторое время он вернулся. Ипат благодарен князю, что тот не оставил его замерзать. Все соглашаются делать вид, будто крепостного права не отменяли.

Влас не соглашается быть бургомистром. Соглашается им быть Клим Лавин.

У Клима совесть глиняна,

А бородища Минина,

Посмотришь, так подумаешь,

Что не найти крестьянина

Степенней и трезвей.

Старый князь ходит и распоряжается, крестьяне смеются над ним потихоньку. Мужик Агап Петров не захотел подчиняться приказам старого помещика, и, когда тот застал его за вырубкой леса, сказал обо всем прямо Утятину, назвал его шутом гороховым. Утятина хватил второй удар. Но вопреки ожиданиям наследников старый князь поправился снова и стал требовать публичной порки Агапа.

Последнего начинают уговаривать всем миром. Его отвели на конюшню, поставили перед ним штоф вина и сказали, чтобы кричал погромче. Он кричал так, что даже Утятин сжалился. Пьяного Агапа отнесли домой. Вскоре он умер: «Клим бессовестный сгубил его, анафема, винищем! »

Утятин в это время сидит за столом. Крестьяне стоят у крыльца. Все ломают комедию, как обычно, кроме одного мужика, - тот смеется. Мужик - приезжий, местные порядки ему смешны. Утятин вновь требует наказания бунтовщика. Но виниться странники не желают. Бурмистрова кума спасает положение - говорит, что смеялся ее сын, - несмышленый мальчишка. Утятин успокаивается, веселится и куражится за обедом. После обеда умирает. Все вздохнули с облегчением. Но радость крестьян была преждевременной: «Со смертию Последыша пропала ласка барская ».

КРЕСТЬЯНКА (ИЗ ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ)

Пролог – краткое содержание

Странники решают поискать счастливого человека среди женщин. Им советуют пойти в село Клин и спросить Матрену Тимофеевну по прозвищу «губернаторша». Придя в деревню, мужики видят «убогие дома». Встретившийся им лакей объясняет, что «Помещик за границею, //А управитель при смерти». Странники встречают Матрену Тимофеевну.

Матрена Тимофеевна

Осанистая женщина,

Широкая и плотная,

Лет тридцати осьми.

Красива; волос с проседью,

Глаза большие, строгие,

Ресницы богатейшие,

Сурова и смугла.

Странники рассказывают о своей цели. Крестьянка отвечает, что о жизни ей сейчас рассказывать некогда - надо идти жать рожь. Мужики предлагают помощь. Матрена Тимофеевна рассказывает о своей жизни.

Глава 1 – До замужества. Краткое содержание

Родилась Матрена Тимофеевна в дружной, непьющей семье и жила «как у Христа за пазухой». Было много работы, но и много веселья. Затем Матрена Тимофеевна встретила своего суженого;

На горе - чужанин!

Филипп Корчагин - питерщик,

По мастерству печник.

Глава 2 – Песни. Краткое содержание

Матрена Тимофеевна попадает в чужой дом.

Семья была большущая,

Сварливая… попала я

С девичьей холи в ад!

В работу муж отправился,

Молчать, терпеть советовал…

Как велено, так сделано:

Ходила с гневом на сердце.

А лишнего не молвила

Словечка никому.

Зимой пришел Филиппушка,

Привез платочек шелковый

Да прокатил на саночках

В Екатеринин день,

И горя словно не было!..

Говорит, что муж ее бил только раз, когда приехала сестра мужа и он попросил дать ей башмаки, а Матрена замешкалась. Филипп ушел опять на заработки, а на Казанскую у Матрены родился сын Демушка. Жизнь в доме свекрови стала еще труднее, но она терпит:

Что ни велят - работаю,

Как ни бранят - молчу.

Из всей семьи мужа Матрену Тимофеевну жалел только дед Савелий.

Глава 3. Савелий, богатырь святорусский. Краткое содержание.

Матрена Тимофеевна рассказывает о Савелии.

С большущей сивой гривою,

Чай, двадцать лет нестриженной,

С большущей бородой,

Дед на медведя смахивал… <…>

… Ему уж стукнукло,

По сказкам, сто годов.

Дед жил в особой горнице,

Семейки недолюбливал,

В свой угол не пускал;

А та сердилась, лаялась,

Его «клейменым, каторжным»

Честил родной сынок.

Савелий не рассердится,

Уйдет в свою светелочку,

Читает святцы, крестится

Да вдруг и скажет весело;

«Клейменый, да не раб!»…

Савелий рассказывает Матрене, почему его зовут «клейменым». В годы его молодости крепостные крестьяне его деревни не платили оброк, не ходили на барщину, потому что жили в глухих местах и добраться туда было трудно. Помещик Шалашников пытался собрать оброк, но не очень преуспевал в этом.

Отменно драл Шалашников,

А не ахти великие

Доходы получал.

Вскоре Шалашникова (он был военным) убивают под Варной. Его наследник присылает наместника-немца.

Тот заставляет крестьян работать. Те сами не замечают, как прорубают просеку, т. е. добраться до них теперь стало легко.

И тут настала каторга

Корежскому крестьянину-

До нитки разорил! <…>

У немца - хватка мертвая:

Пока не пустит по миру,

Не отойдя, сосет!

Так продолжалось восемнадцать лет. Немец построил фабрику, распорядился рыть колодец. Немец начал ругать тех, кто рыл колодец, за безделье (среди них и Савелий). Крестьяне столкнули немца в яму и яму закопали. Дальше - каторга, Савелиг! пытался с нее бежать, но его поймали. Двадцать лет он пробыл на каторге, еще двадцать - на поселении.

Глава 4. Демушка. Краткое содержание

Матрена Тимофеевна родила сына, но свекровь не дает ей быть с ребенком, так как работать стала сноха меньше.

Свекровь настаивает, чтобы Матрена Тимофеевна оставляла сына у дедушки. Савелий недоглядел за ребенком: «Заснул старик на солнышке, // Скормил свиньям Демидушку // Придурковатый дед!..» Матрена обвиняет деда, плачет. Но на том все не закончилось:

Господь прогневался,

Наслал гостей непрошеных,

Неправедных судей!

В деревне появляются доктор, становой, полиция, обвиняют Матрену в намеренном убийстве ребенка. Лекарь делает вскрытие, несмотря на просьбы Матрены «без поругания // Честному погребению // Ребеночка предать» . Ее называют сумасшедшей. Дед Савелий говорит, что сумасшествие ее заключается в том, что она пошла к начальству, не взяв с собой «ни целковика, ни новины». Хоронят Демушку в закрытом гробу. Матрена Тимофеевна не может прийти в себя, Савелий, пытаясь ее утешить, говорит, что сын ее теперь в раю.

Глава 5. Волчица – Краткое содержание

После того как умер Демушка, Матрена «сама не своя», работать не могла. Свекор решил проучить ее вожжами. Крестьянка наклонилась ему в ноги и попросила: «Убей!» Свекор отступил. День и ночь Матрена Тимофеевна находится на могиле сына. Ближе к зиме приехал муж. Савелий после смерти Демушки

Шесть дней лежал безвыходно,

Потом ушел в леса.

Так пел, так плакал дедушка,

Что лес стонал! А осенью

Ушел на покаяние

В Песочный монастырь.

Каждый год у Матрены рождается по ребенку. Спустя три года умирают родители Матрены Тимофеевны. Она идет на могилку сына поплакать. Встречает там деда Савелия. Он пришел из монастыря помолиться за «Дему бедного, за все страдное русское крестьянство». Савелий прожил недолго - «по осени у старого какая-то глубокая на шее рана сделалась, он трудно умирал…». Савелий так говорил о доле крестьян:

Мужчинам три дороженьки:

Кабак, острог да каторга,

А бабам на Руси

Три петли: шелку белого,

Вторая - шелку красного,

А третья - шелку черного,

Любую выбирай!..

Прошло четыре года. Матрена смирилась со всем. Однажды в село приходит странница-богомолка, она говорит о спасении души, требует от матерей, чтобы они по постным дням не кормили младенцев молоком. Матрена Тимофеевна не послушалась. «Да, видно, бог прогневался», - считает крестьянка. Когда ее сыну Федоту исполнилось восемь лет, его послали пасти овец. Однажды привели Федота и сказали, что он скормил овцу волчице. Федот рассказывает, что появилась огромная отощавшая волчица, схватила овцу и пустилась бежать. Федот догнал ее и отнял овцу, которая была уже мертва. Волчица посмотрела ему в глаза жалобно и завыла. По кровоточащим сосцам было ясно, что у нее в логове волчата. Федот сжалился над волчицей и отдал ей овцу. Матрена Тимофеевна, пытаясь спасти сына от порки, просит милости у помещика, который велит наказать не подпаска, а «бабу дерзкую».

Глава 6. Трудный год. Краткое содержание.

Матрена Тимофеевна говорит, что волчица являлась не напрасно - наступила бесхлебица. Свекровь сказала соседкам, что голод накликала Матрена, надевшая в Рождество чистую рубаху.

За мужем, за заступником,

Я дешево отделалась;

А женщину одну

Никак за то же самое

Убили насмерть кольями.

С голодным не шути!..

После бесхлебицы пришла рекрутчина. Старшего мужа брата забрали в солдаты, так что семья беды не ждала. Но мужа Матрены Тимофеевны берут в солдаты вне очереди. Жизнь становится еще тяжелее. Детей пришлось послать по миру. Свекровь стала еще сварливее.

Хорошо не одевайся,

Добела не умывайся,

У соседок очи зорки,

Востры языки!

Ходи улицей потише,

Носи голову пониже,

Коли весело - не смейся,

Не поплачь с тоски!..

Глава 7. Губернаторша. Краткое содержание

Матрена Тимофеевна собирается к губернатору. Она с трудом добирается до города, так как беременна. Дает рубль швейцару, чтобы тот пустил. Он говорит, чтобы приходила через два часа. Матрена Тимофеевна приходит, швейцар берет с нее еще рубль. Подъезжает губернаторша, Матрена Тимофеевна бросается к ней с просьбой о заступничестве. Крестьянке становится плохо. Когда она приходит в себя, ей говорят, что она родила ребенка. Губернаторша, Елена Александровна, очень прониклась к Матрене Тимофеевне, ходила за ее сыном как за своим (у самой нее детей не было). В село посылают нарочного, чтобы во всем разобрался. Мужа вернули.

Глава 8. Бабья притча. Краткое содержание

Мужики спрашивают, все ли рассказала им Матрена Тимофеевна. Та говорит, что все, кроме того, что дважды они пережили пожар, трижды болели сибирской язвой, что вместо лошади приходилось ей ходить «в бороне». Матрена Тимофеевна вспоминает слова святой богомолки, ходившей на «высоты Афинские »:

Ключи от счастья женского,

От нашей вольной волюшки

Заброшены, потеряны У Бога самого! <…>

Да вряд они и сыщутся…

Какою рыбой сглонуты

Ключи те заповедные,

В каких морях та рыбина

Гуляет - бог забыл!

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ.

Пир - на весь мир

Вступление – краткое содержание

В деревне пир. Организовал пир Клим. Послали за приходским дьячком Трифоном. Он пришел вместе с сыновьями-семинаристами Саввушкой и Гришей.

… Было старшему

Уж девятнадцать лет;

Теперь уж протодьяконом

Смотрел, а у Григория

Лицо худое, бледное

И волос тонкий, вьющийся,

С оттенком красноты.

Простые парни, добрые,

Косили, жали, сеяли

И пили водку в праздники

С крестьянством наравне.

Дьяк и семинаристы запели.

I. Горькое время - горькие песни – краткое содержание

ВЕСЕЛАЯ

«Кушай тюрю, Яша! Молочка-то нет!»

- «Где ж коровка наша?»

Увели, мой свет!

Барин для приплоду

Взял ее домой».

Славно жить народу

На Руси святой!

«Где же наши куры?» -

Девчонки орут.

«Не орите, дуры!

Съел их земский суд;

Взял еще подводу

Да сулил постой…»

Славно жить народу

На Руси святой!

Разломило спину,

А квашня не ждет!

Баба Катерину

Вспомнила - ревет:

В дворне больше году

Дочка… нет родной!

Славно жить народу

На Руси святой!

Чуть из ребятишек,

Глядь - и нет детей:

Царь возьмет мальчишек,

Барин - дочерей!

Одному уроду

Вековать с семьей.

Славно жить народу

На Руси святой!

Потом запели вахлаки:

БАРЩИННАЯ

Беден, нечесан Калинушка,

Нечем ему щеголять,

Только расписана спинушка,

Да за рубахой не знать.

С лаптя до ворота

Шкура вся вспорота,

Пухнет с мякины живот.

Верченый, крученый,

Сеченый, мученый,

Еле Калина бредет.

В ноги кабатчику стукнется,

Горе потопит в вине,

Только в субботу аукнется

С барской конюшни жене…

Мужики вспоминают о старых порядках. Один из мужиков вспоминает, как однажды их барыня решила нещадно драть того, «кто скажет слово крепкое». Мужики ругаться прекратили, но как только была объявлена воля, так отвели душу, что «поп Иван обиделся». Другой мужик рассказывает про холопа примерного Якова верного. У жадного помещика Поливанова был верный слуга Яков. Он был предан барину безгранично.

Яков таким объявился из младости,

Только и было у Якова радости:

Барина холить, беречь, ублажать

Да племяша-малолетка качать.

Племянник Якова Гриша вырос и попросил у барина позволения жениться на девушке Арине.

Однако барину самому она нравилась. Он отдал Гришу в солдаты, несмотря на мольбы Якова. Холоп запил и исчез. Поливанову плохо без Якова. Через две недели холоп вернулся. Поливанов собирается в гости к сестре, Яков везет его. Едут лесом, Яков сворачивает в глухое место - Чертов овраг. Поливанов напуган - умоляет пощадить его. Но Яков говорит, что не собирается пачкать руки убийством, и вешается сам на дереве. Поливанов остается один. Всю ночь он проводит в овраге, кричит, зовет людей, но никто не отзывается. Утром его находит охотник. Помещик возвращается домой, причитая: «Грешен я, грешен! Казните меня!»

После рассказа мужики затевают спор, кто грешнее - кабатчики, помещики, мужики или разбойники. Клим Лавин дерется с купцом. Ионушка, «смиренный богомол», рассказывает о силе веры. Его история - про юродивого Фомушку, который звал людей спасаться в леса, но его арестовали и повезли в острог. С телеги Фомушка кричал: «Били вас палками, розгами, кнутьями, будете биты железными прутьями!» Утром пришла воинская команда и начались усмирение и допросы, т. е. пророчество Фомушки «чуть в точку не сбылось». Иона рассказывает о Ефросиньюшке, посланнице божей, которая в холерные годы «хоронит, лечит, возится с больными». Иона Ляпушкин - богомол и странник. Крестьяне любили его и спорили, кто первый приютит его у себя. Когда он появлялся, все выносили ему навстречу иконы, и Иона шел за теми, чья икона ему больше понравится. Иона рассказывает притчу о двух великих грешниках.

О ДВУХ ВЕЛИКИХ ГРЕШНИКАХ

Быль рассказал Ионе в Соловках отец Питирим. Было двенадцать разбойников, атаманом у которых был Кудеяр. Они жили в дремучем лесу, много награбили богатств, немало погубили невинных душ. Из-под Киева Кудеяр вывез себе девицу- красу. Неожиданно у разбойника «совесть господь пробудил». Кудеяр «Голову снес полюбовнице // И есаула засек ». Вернулся домой «старцем в одежде монашеско й», день и ночь молит Бога о прощении. Перед Кудеяром возник угодник Господа. Он указал на огромный дуб и сказал: «Тем же ножом, что разбойничал, // Срежь его той же рукой!..<…> Только что рухнется дерево, // Цепи греха упадут ». Кудеяр начинает выполнять сказанное. Проходит время, и мимо проезжает пан Глуховский. Спрашивает, чем занят Кудеяр.

Много жестокого, страшного

Старец о пане слыхал

И в поучение грешнику

Тайну свою рассказал.

Пан усмехнулся: «Спасения

Я уж не чаю давно,

В мире я чту только женщину,

Золото, честь и вино.

Жить надо, старче, по-моему:

Сколько холопов гублю,

Мучу, пытаю и вешаю,

А поглядел бы, как сплю!»

Отшельник приходит в ярость, набрасывается на пана и вонзает ему в сердце нож. В этот самый миг дерево рухнуло, а со старца упал груз грехов.

III. И старое и новое – краткое содержание

КРЕСТЬЯНСКИЙ ГРЕХ

Одному адмиралу за военную службу, за битву с турками под Очаковом государыней было пожаловано восемь тысяч душ крестьян. Умирая, он отдает Глебу-старосте ларец. Наказывает ларец беречь, так как в нем завещание, по которому все восемь тысяч душ получат вольную. После смерти адмирала в имении появляется дальний родственник, обещает старосте много денег, и завещание сжигают. Все согласны с Игнатом, что это большой грех. Гриша Добросклонов говорит о свободе крестьян, о том, что «Глеба нового не будет на Руси». Влас желает Грише богатств, умную и здоровую жену. Гриша в ответ:

Не надо мне ни серебра,

Ни золота, а дай Господь,

Чтоб землякам моим

И каждому крестьянину

Жилось вольготно-весело

На всей святой Руси!

Приближается воз с сеном. На возу сидит солдат Овсянников вместе с племянницей Устиньюшкой. Солдат зарабатывал на жизнь с помощью райка - переносной панорамы, показывающей предметы через увеличительное стекло. Но инструмент сломался. Солдат тогда придумал новые песни и стал играть на ложках. Поет песню.

Солдатская Тошен свет,

Правды нет,

Жизнь тошна,

Боль сильна.

Пули немецкие,

Пули турецкие,

Пули французские,

Палочки русские!

Клим замечает, что в его дворе есть колода, на которой он с молодости колол дрова. Она «не столь изранена», как Овсянников. Однако полный пансион солдат не получил, так как помощник лекаря при осмотре ран сказал, что они второразрядные. Солдат вновь подает прошение.

IV. Доброе время - добрые песни – краткое содержание.

Гриша и Савва ведут отца домой и поют:

Доля народа,

Счастье его.

Свет и свобода

Прежде всего!

Мы же немного

Просим у бога:

Честное дело

Делать умело

Силы нам дай!

Жизнь трудовая -

Другу прямая

К сердцу дорога,

Прочь от порога,

Трус и лентяй!

То ли не рай!

Доля народа,

Счастье его.

Свет и свобода

Прежде всего!

Отец уснул, Саввушка взялся за книгу, а Гриша ушел в поле. У Гриши худое лицо - в семинарии их недокармливал эконом. Гриша вспоминает свою мать Домну, у которой он был любимым сыном. Поет песню:

Средь мира дольнего

Для сердца вольного

Есть два пути.

Взвесь силу гордую,

Взвесь волю твердую, -

Каким идти?

Одна просторная

Дорога - торная,

Страстей раба,

По ней громадная,

К соблазну жадная

Идет толпа.

О жизни искренней,

О цели выспренней

Там мысль смешна.

Кипит там вечная,

Бесчеловечная

Вражда-война.

За блага бренные…

Там души пленные

Полны греха. <…>

Другая - тесная

Дорога, честная,

По ней идут

Лишь души сильные,

Любвеобильные,

На бой, на труд.

За обойденного,

За угнетенного -

По их стопам

Иди к униженным,

Иди к обиженным -

Будь первый там.

Как ни темна вахлачина,

Как ни забита барщиной

И рабством - и она,

Благословясь, поставила

В Григорье Добросклонове

Такого посланца.

Ему судьба готовила

Путь славный, имя громкое

Народного заступника,

Чахотку и Сибирь.

Гриша поет песню о светлом будущем своей Родины: «Еще суждено тебе много страдать, //Но ты не погибнешь, я знаю ». Гриша видит бурлака, который, завершив свои труды, звеня медяками в кармане, идет в кабак. Гриша поет еще одну песню.

РУСЬ

Ты и убогая,

Ты и обильная,

Ты и могучая,

Ты и бессильная,

Матушка Русь!

В рабстве спасенное

Сердце свободное -

Золото, золото

Сердце народное!

Сила народная,

Сила могучая -

Совесть спокойная,

Правда живучая!

Сила с неправдою

Не уживаются,

Жертва неправдою

Не вызывается, -

Русь не шелохнется,

Русь - как убитая!

А загорелась в ней

Искра сокрытая, -

Встали - небужены,

Вышли - непрошены,

Жита по зернышку

Горы наношены!

Рать подымается -

Неисчислимая!

Сила в ней скажется

Несокрушимая!

Ты и убогая,

Ты и обильная,

Ты и забитая,

Ты и всесильная,

Матушка Русь!..

Гриша доволен своей песней:

Слышал он в груди своей силы необъятные,

Услаждали слух его звуки благодатные,

Звуки лучезарные гимна благородного -

Пел он воплощение счастия народного!..

Надеюсь, это краткое содержание поэмы Некрасова «Кому на Руси жить хорошо» помогла вам подготовится к уроку русской литературы.

Веретенников Павлуша - собиратель фольклора, встретившийся мужикам - искателям счастья - на сельской ярмарке в селе Кузьминском. Этому персонажу дается весьма скудная внешняя характеристика («Горазд он был балясничать, / Носил рубаху красную, / Поддевочку суконную, / Смазные сапоги...»), немного известно и о его происхождении («Какого роду-звания, / Не знали мужики, / Однако звали «барином»). За счет такой неопределенности образ В. приобретает обобщающий характер. Живая заинтересованность в судьбах крестьян выделяет В. из среды равнодушных наблюдателей за жизнью народа (деятелей разнообразных статистических комитетов), красноречиво разоблаченных в монологе Якима Нагого. Первое же появление В. в тексте сопровождается бескорыстным поступком: он выручает крестьянина Вавилу, покупая ботиночки для его внучки. Кроме того, он готов прислушиваться к чужому мнению. Так, хотя он и порицает русский народ за пьянство, но убеждается в неизбежности этого зла: выслушав Якима, и сам предлагает ему выпить («Якиму Веретенников / Два шкалика поднес»). Видя неподдельное внимание со стороны разумного барина, и «крестьяне открываются / Миляге по душе». Среди предполагаемых прототипов В. фольклористы и этнографы Павел Якушкин и Павел Рыбников, деятели демократического движения 1860-х гг. Своей фамилией персонаж обязан, возможно, журналисту П. Ф. Веретенникову, несколько лет подряд посещавшему Нижегородскую ярмарку и публиковавшему отчеты о ней в «Московских ведомостях».

Влас - староста деревни Большие Вахлаки. «Служа при строгом барине, / Нес тяготу на совести / Невольного участника / Жестокостей его». После отмены крепостного права В. отказывается от должности псевдо-бурмистра, но принимает на себя фактическую ответственность за судьбу общины: «Влас был душа добрейшая, / Болел за всю вахлачину "- / Не за одну семью». Когда проблеснувшая со смертью Последыша надежда на вольную жизнь «без барщины... без подати... Без палки...» сменяется для крестьян новой заботой (тяжбой с наследниками за поемные луга), В. становится ходатаем за крестьян, «живет в Москве... был в Питере... / А толку что-то нет!». Вместе с молодостью В. расстался с оптимизмом, боится нового, вечно угрюм. Но повседневная жизнь его богата незаметными добрыми делами, так, например, в главе «Пир на весь мир» по его почину крестьяне собирают деньги для солдата Овсяникова. Образ В. лишен внешней конкретности: для Некрасова он прежде всего представитель крестьянства. Тяжелая его судьба («Не столько в Белокаменной / По мостовой проехано, / Как по душе крестьянина / Прошло обид...») - судьба всего русского народа.

Гирин Ермил Ильич (Ермила) - один из наиболее вероятных претендентов на звание счастливца. Реальный прототип этого персонажа - крестьянин А. Д. Потанин (1797-1853), управлявший по доверенности имением графини Орловой, которое называли Одоевщиной (по фамилии бывших владельцев - князей Одоевских), а крестьяне перекрестили в Адовщину. Потанин прославился необычайной справедливостью. Некрасовский Г. своей честностью стал известен односельчанам еще в те пять лет, что служил писарем в конторе («Худую совесть надобно - / Крестьянину с крестьянина / Копейку вымогать»). При старом князе Юрлове его уволили, но затем, при молодом, единогласно избрали бурмистром Адовщины. За семь лет своего «царствования» Г. лишь единожды покривил душой: «...из рекрутчины / Меньшого брата Митрия / Повыгородил он». Но раскаяние в этом проступке чуть не привело его к самоубийству. Только благодаря вмешательству сильного господина удалось восстановить справедливость, и вместо сына Ненилы Власьевны служить отправился Митрий, причем «сам князь о нем заботится». Г. уволился, снял в аренду мельницу «и стал он пуще прежнего / Всему народу люб». Когда же мельницу решили продать, Г. выиграл торги, но у него не оказалось с собой денег, чтобы внести задаток. И тогда «чудо сотворилося»: Г. выручили крестьяне, к которым он обратился за помощью, за полчаса ему удалось собрать на базарной площади тысячу рублей.

Г. движет не меркантильный интерес, а бунтарский дух: «Не дорога мне мельница, / Обида велика». И хотя «имел он все, что надобно / Для счастья: и спокойствие, / И деньги, и почет», на тот момент, когда крестьяне заводят о нем речь (глава «Счастливые»), Г., в связи с крестьянским восстанием, находится в остроге. Речь рассказчика, седоволосого попа, от которого становится известно об аресте героя, неожиданно прерывается посторонним вмешательством, а позже он и сам отказывается продолжать повествование. Но за этой недомолвкой легко угадывается как причина бунта, так и отказ Г. помогать в его усмирении.

Глеб - крестьянин, «великий грешник». Согласно легенде, поведанной в главе «Пир на весь мир», «аммирал-вдовец», участник битвы «под Ачаковым» (возможно, граф А. В. Орлов-Чесменский), пожалованный императрицей восемью тысячами душ, умирая, доверил старосте Г. свое завещание (вольную для этих крестьян). Герой соблазнился посуленными ему деньгами и сжег завещание. Этот «Иудин» грех мужики склонны расценивать как наитягчайший из когда-либо совершенных, из-за него-то им и предстоит «вечно маяться». Только Грише Добросклоно-ву удается убедить крестьян, «что не они ответчики / За Глеба окаянного, / Всему виною: крепь!».

Добросклонов Гриша - персонаж, появляющийся в главе «Пир на весь мир», ему же целиком посвящен эпилог поэмы. «У Григория / Лицо худое, бледное / И волос тонкий, вьющийся / С оттенком красноты». Он семинарист, сын приходского дьячка Трифона из деревни Большие Вахлаки. Семья их живет в крайней бедности, только щедрость Власа-крестного и других мужиков помогла поставить на ноги Гришу и его брата Савву. Мать их Домна, «батрачка безответная / На каждого, кто чем-нибудь / Помог ей в черный день», рано умерла, оставив на память о себе страшную «Соленую» песню. В сознании Д. образ ее неотделим от образа родины: «В сердце мальчика / С любовью к бедной матери / Любовь ко всей вахлачине / Слилась». Уже в пятнадцать лет он преисполнился решимости посвятить жизнь народу. «Не надо мне ни серебра, / Ни золота, а дай Господь, / Чтоб землякам моим / И каждому крестьянину / Жилось вольготно-весело / На всей святой Руси!» Он собирается в Москву учиться, пока же они вместе с братом по мере сил помогают мужикам: пишут для них письма, растолковывают «Положения о крестьянах, выходящих из крепостной зависимости», трудятся и отдыхают «с крестьянством наравне». Наблюдения над жизнью окружающей бедноты, размышления о судьбе России и ее народа облекаются в поэтическую форму, песни Д. знают и любят крестьяне. С его появлением в поэме усиливается лирическое начало, прямая авторская оценка вторгается в повествование. Д. отмечен «печатью дара Божьего»; пропагандист-революционер из народной среды, он должен, по мысли Некрасова., служить примером для прогрессивной интеллигенции. В его уста автор вкладывает свои убеждения, свой вариант ответа на социальные и нравственные вопросы, поставленные в поэме. Образ героя придает поэме композиционную завершенность. Реальным прототипом мог быть Н. А. Добролюбов.

Елена Александровна - губернаторша, милосердная барыня, спасительница Матрены. «Добра была, умна была, / Красивая, здоровая, / А деток не дал Бог». Она приютила крестьянку после преждевременных родов, стала крестной матерью ребенка, «все время с Лиодорушкой / Носилась как с родным». Благодаря ее заступничеству удалось вызволить Филиппа из рекрутчины. Матрена превозносит свою благодетельницу до небес, и критика (О. Ф. Миллер) справедливо отмечает в образе губернаторши отголоски сентиментализма карамзинского периода.

Ипат - гротескный образ верного холопа, барского лакея, оставшегося верным хозяину и после отмены крепостного права. И. хвалится тем, что помещик его «рукою собственной / В тележку запрягал», купал в проруби, спас от холодной смерти, на которую сам же перед тем и обрек. Все это он воспринимает как великие благодеяния. У странников И. вызывает здоровый смех.

Корчагина Матрена Тимофеевна - крестьянка, ее жизнеописанию целиком посвящена третья часть поэмы. «Матрена Тимофеевна / Осанистая женщина, / Широкая и плотная, / Лет тридцати осьми. / Красива; волос с проседью, / Глаза большие, строгие, / Ресницы богатейшие, / Сурова и смугла. / На ней рубаха белая, / Да сарафан коротенький, / Да серп через плечо». Слава счастливицы приводит к ней странников. М. соглашается «душу выложить», когда мужики обещают помочь ей в жатве: страда в самом разгаре. Судьба М. во многом подсказана Некрасову опубликованной в 1-м томе «Причитаний Северного края», собранных Е. В. Барсовым (1872), автобиографией олонецкой вопленицы И. А. Федосеевой. Повествование строится на основе ее плачей, а также других фольклорных материалов, в том числе «Песен, собранных П. Н. Рыбниковым» (1861). Обилие фольклорных источников, зачастую практически без изменения включенных в текст «Крестьянки», да и само название этой части поэмы подчеркивают типичность судьбы М.: это обычная судьба русской женщины, убедительно свидетельствующая о том, что странники «затеяли / Не дело - между бабами // Счастливую искать». В родительском доме, в хорошей, непьющей семье, М. жилось счастливо. Но, выйдя замуж за Филиппа Корчагина, печника, она попала «с девичьей воли в ад»: суеверная свекровь, пьяница свекор, старшая золовка, на которую невестка должна работать, как раба. С мужем, правда, ей повезло: лишь однажды дело дошло до побоев. Но Филипп только зимой возвращается домой с заработков, в остальное же время за М. некому заступиться, кроме дедушки Савелия, отца свекра. Ей приходится выносить домогательства Ситникова, господского управляющего, прекратившиеся лишь с его смертью. Утешением во всех бедах становится для крестьянки ее первенец Де-мушка, но по недосмотру Савелия ребенок погибает: его съедают свиньи. Над убитой горем матерью вершат неправедный суд. Вовремя не догадавшись дать взятку начальнику, она становится свидетельницей надругательства над телом своего ребенка.

Долгое время К. не может простить Савелию его непоправимой оплошности. Со временем у крестьянки появляются новые дети, «некогда / Ни думать, ни печалиться». Умирают родители героини, Савелий. Ее восьмилетнему сыну Федоту грозит наказание за то, что он скормил чужую овцу волчице, и мать ложится вместо него под розги. Но самые тяжкие испытания выпадают на ее долю в неурожайный год. Беременная, с ребятишками, она сама уподобляется голодной волчице. Рекрутский набор лишает ее последнего заступника, мужа (его забирают вне очереди). В бреду ей рисуются страшные картины жизни солдатки, солдатских детей. Она покидает дом и бежит в город, где пытается добраться до губернатора, и, когда швейцар за взятку пускает ее в дом, бросается в ноги губернаторше Елене Александровне. С мужем и новорожденным Лиодорушкой героиня возвращается домой, этот случай и закрепил за ней репутацию счастливицы и прозвание «губернаторша». Дальнейшая судьба ее также обильна бедами: одного из сыновей уже забрали в солдаты, «Дважды погорели... Бог сибирской язвою... трижды посетил». В «Бабьей притче» подводится итог ее трагической повести: «Ключи от счастья женского, / От нашей вольной волюшки / Заброшены, потеряны / У Бога самого!» Часть критики (В. Г. Авсеенко, В. П. Буренин, Н. Ф. Павлов) встретила «Крестьянку» в штыки, Некрасова обвиняли в неправдоподобных преувеличениях, фальшивом, деланном простонародничанье. Однако даже недоброжелатели отмечали отдельные удачные эпизоды. Встречались и отзывы об этой главе как лучшей части поэмы.

Кудеяр-атаман - «великий грешник», герой легенды, рассказанной Божьим странником Ионушкой в главе «Пир на весь мир». Лютый разбойник неожиданно раскаялся в своих преступлениях. Ни паломничество ко гробу Господню, ни отшельничество не приносят его душе успокоения. Угодник, явившийся К., обещает ему, что тот заслужит прощение, когда срежет «тем же ножом, что разбойничал», вековой дуб. Годы тщетных усилий заронили в сердце старца сомнение в возможности выполнения задачи. Однако «рухнуло древо, скатилося с инока бремя грехов», когда отшельник в порыве бешеного гнева убил проезжавшего мимо пана Глуховского, похвалявшегося своей спокойной совестью: «Спасения / Я уж не чаю давно, / В мире я чту только женщину, / Золото, честь и вино... Сколько холопов гублю, / Мучу, пытаю и вешаю, / А поглядел бы, как сплю!» Легенда о К. заимствована Некрасовым из фольклорной традиции, однако образ пана Глуховского вполне реалистичен. Среди возможных прототипов - помещик Глуховский из Смоленской губернии, засекший своего крепостного, согласно заметке в «Колоколе» Герцена от 1 октября 1859 г.

Нагой Яким - «В деревне Босове / Яким Нагой живет, / Он до смерти работает, / До полусмерти пьет!» - так определяет себя сам персонаж. В поэме ему доверено выступить в защиту народа от имени народа. Образ имеет глубокие фольклорные корни: речь героя изобилует перефразированными пословицами, загадками, кроме того, формулы, схожие с теми, что характеризуют его внешность («Рука - кора древесная, / А волосы - песок»), неоднократно встречаются, например, в народном духовном стихе «О Егории Хоробром». Народное представление о нераздельности человека и природы Некрасовым переосмысляется, подчеркивается единство труженика с землей: «Живет - с сохою возится, / А смерть придет Якимушке "- / Как ком земли отвалится, / Что на сохе присох... у глаз, у рта / Излучины, как трещины / На высохшей земле <...> шея бурая, / Как пласт, сохой отрезанный, / Кирпичное лицо».

Биография персонажа не совсем типична для крестьянина, богата событиями: «Яким, старик убогонький, / Живал когда-то в Питере, / Да угодил в тюрьму: / С купцом тягаться вздумалось! / Как липочка ободранный, / Вернулся он на родину / И за соху взялся». Во время пожара он лишился большей части своего добра, поскольку первым делом бросился спасать картиночки, которые купил для своего сына («И сам не меньше мальчика / Любил на них глядеть»). Однако и в новом доме герой принимается за старое, покупает новые картинки. Бесчисленные невзгоды лишь укрепляют его твердую жизненную позицию. В главе III первой части («Пьяная ночь») Н. произносит монолог, где его убеждения сформулированы предельно отчетливо: каторжный труд, результаты которого достаются трем дольщикам (Богу, царю и господину), а подчас и вовсе уничтожаются пожаром; бедствия, нищета - всем этим оправдывается мужицкое пьянство, и не стоит мерить крестьянина «на мерочку господскую». Такая точка зрения на проблему народного пьянства, широко обсуждавшуюся в публицистике 1860-х гг., близка революционно-демократической (согласно Н. Г. Чернышевскому и Н. А. Добролюбову, пьянство - следствие бедности). Не случайно впоследствии этот монолог использовался народниками в их пропагандистской деятельности, неоднократно переписывался и перепе-чатывался отдельно от остального текста поэмы.

Оболт-Оболдуев Гаврила Афанасьевич - «Барин кругленький, / Усатенький, пузатенький, / С сигарочкой во рту... румяненький, / Осанистый, присадистый, / Шестидесяти лет... Ухватки молодецкие, / Венгерка с бранденбурами, / Широкие штаны». В числе именитых предков О. - татарин, тешивший государыню дикими зверями, и казнокрад, замысливший поджог Москвы. Герой гордится своим родословным древом. Раньше барин «коптил... небо Божие, / Носил ливрею царскую, / Сорил казну народную / И думал век так жить», но с отменой крепостного права «порвалась цепь великая, / Порвалась - рас-скочилася: / Одним концом по барину, / Другим - по мужику!». С ностальгией вспоминает помещик об утраченных благах, объясняя попутно, что печалится не о себе, а о родине-матушке.

Лицемерный, праздный, невежественный деспот, видящий назначение своего сословия в том, чтобы «имя древнее, / Достоинство дворянское / Поддерживать охотою, / Пирами, всякой роскошью / И жить чужим трудом». Вдобавок ко всему О. еще и труслив: безоружных мужиков он принимает за грабителей, и им не скоро удается уговорить его спрятать пистолет. Комический эффект усиливается за счет того, что обвинения в собственный адрес звучат из уст самого помещика.

Овсяников - солдат. «...Был хрупок на ноги, / Высок и тощ до крайности; / На нем сюртук с медалями / Висел, как на шесте. / Нельзя сказать, чтоб доброе / Лицо имел, особенно / Когда сводило старого - / Черт чертом! Рот ощерится, / Глаза - что угольки!» С сироткой-племянницей Устиньюшкой О. разъезжал по деревням, зарабатывая на жизнь райком, когда же инструмент испортился, сочинил новые присловья и исполнял их, подыгрывая себе на ложках. В основе песен О. лежат фольклорные приговорки и раешные стишки, записанные Некрасовым в 1843-1848 гг. во время работы над «Жизнью и похождениями Тихона Тростниковая. Текст этих песен отрывочно обрисовывает жизненный путь солдата: война под Севастополем, где он был искалечен, халатный медицинский осмотр, где раны старика забраковали: «Второразрядные! / По ним и пенцион», последующая нищета («Ну-тка, с Георгием - по миру, по миру»). В связи с образом О. возникает актуальная как для Некрасова, так и для позднейшей русской литературы тема железной дороги. Чугунка в восприятии солдата - одушевленное чудовище: «В рожу крестьянину фыркает, / Давит, увечит, кувыркает, / Скоро весь русский народ / Чище метлы подметет!» Клим Лавин объясняет, что солдат не может добраться в петербургский «Комитет о раненых» за справедливостью: тариф на Московско-Петербургской дороге увеличился и сделал ее недоступной для народа. Крестьяне, герои главы «Пир на весь мир», пытаются помочь солдату и общими силами собирают только «рублишко».

Петров Агап - «грубый, непокладистый», по словам Власа, мужик. П. не хотел мириться с добровольным рабством, успокоили его лишь с помощью вина. Пойманный Последышем на месте преступления (нес бревно из господского леса), он сорвался и объяснил барину свое реальное положение в выражениях самых нелицеприятных. Клим Лавин инсценировал жестокую расправу над П., напоив его вместо порки. Но от перенесенного унижения и чрезмерного опьянения к утру следующего дня герой умирает. Такую страшную цену платят крестьяне за добровольный, пусть и временный, отказ от свободы.

Поливанов - «...господин невысокого рода», однако небольшие средства нисколько не мешали проявлению его деспотической натуры. Ему присущ весь спектр пороков типичного крепостника: жадность, скупость, жестокость («с родными, не только с крестьянами»), сладострастие. К старости у барина отнялись ноги: «Очи-то ясные, / Щеки-то красные, / Пухлые руки как сахар белы, / Да на ногах - кандалы!» В этой беде Яков стал для него единственной опорой, «другом и братом», но за верную службу барин отплатил ему черной неблагодарностью. Страшная месть холопа, ночь, которую П. пришлось провести в овраге, «стонами птиц и волков отгоняя», заставляют барина раскаяться («Грешен я, грешен! Казните меня!»), но повествователь полагает, что прощения ему не будет: «Будешь ты, барин, холопа примерного, / Якова верного, / Помнить до судного дня!»

Поп - по предположению Луки, попу «живется весело, / Вольготно на Руси». Сельский священник, встретившийся странникам на пути самым первым, опровергает это предположение: у него нет ни покоя, ни богатства, ни счастья. С каким трудом «достается грамота / Поповскому сынку», сам Некрасов писал в стихотворной пьесе «Забракованные» (1859). В поэме эта тема появится снова в связи с образом семинариста Гриши Добросклонова. Беспокойно поприще священника: «Болящий, умирающий, / Рождающийся в мир / Не избирают времени», никакая привычка не защитит от сострадания умирающим и сиротам, «всякий раз намается, / Переболит душа». Сомнительным почетом пользуется поп в крестьянской среде: с ним связаны народные суеверия, он и его семья - постоянные персонажи непристойных анекдотов и песен. Богатство же поповское ранее было обусловлено щедростью прихожан-помещиков, с отменой крепостного права покинувших свои усадьбы и рассеявшихся, «как племя иудейское... По дальней чужеземщине / И по Руси родной». С переходом раскольников под надзор гражданских властей в 1864 г. местное духовенство лишилось еще одной серьезной статьи дохода, а с крестьянских трудов «копейками / Живиться тяжело».

Савелий - богатырь святорусский, «с большущей сивой гривою, / Чай, двадцать лет не стриженной, / С большущей бородой, / Дед на медведя смахивал». Когда-то в схватке с медведицей он повредил спину, и в старости она согнулась. Родная деревня С, Корежина, находится в лесной глуши, и оттого крестьяне живут относительно свободно («К нам земская полиция / Не попадала по году»), хотя и терпят зверства помещика. В терпении и состоит богатырство русского крестьянина, но любому терпению есть предел. С. попадает в Сибирь за то, что живьем закопал в землю ненавистного немца-управляющего. Двадцать лет каторги, неудачная попытка побега, двадцать лет поселения не поколебали в богатыре бунтарский дух. Возвратившись после амнистии домой, он живет в семье сына, свекра Матрены. Несмотря на почтенный возраст (согласно ревизским сказкам, деду сто лет), он ведет независимую жизнь: «Семейки недолюбливал, /В свой угол не пускал». Когда же его попрекают каторжным прошлым, весело отвечает: «Клейменый, да не раб!» Закаленное суровыми промыслами и людской жестокостью, окаменевшее сердце С. смог растопить лишь правнук Дема. Несчастный случай делает деда виновником Демушкиной смерти. Горе его безутешно, он уходит на покаяние в Песочный монастырь, пытается вымолить прощение «гневной матери». Прожив сто семь лет, перед смертью он произносит страшный приговор русскому крестьянству: «Мужчинам три дороженьки: / Кабак, острог да каторга, / А бабам на Руси / Три петли... В любую полезай». Образ С, помимо фольклорных, имеет общественно-полемические корни. Спасший Александра II от покушения 4 апреля 1866 г. О. И. Комиссаров был костромичом, земляком И. Сусанина. Монархисты в этой параллели видели доказательство тезиса о царелюбии русского народа. Для опровержения этой точки зрения Некрасов поселил в Костромскую губернию, исконную вотчину Романовых, бунтаря С, причем Матрена улавливает сходство между ним и памятником Сусанину.

Трофим (Трифон) - «мужик с одышкою, / Расслабленный, худой / (Нос вострый, как у мертвого, / Как грабли руки тощие, / Как спицы ноги длинные, / Не человек - комар)». Бывший каменщик, прирожденный силач. Поддавшись на провокацию подрядчика, он «снес один по крайности / Четырнадцать пудов» на второй этаж и надорвался. Один из самых ярких и страшных образов в поэме. В главе «Счастливые» Т. хвалится счастьем, позволившим ему живым добраться из Питера на родину в отличие от многих других «лихорадочных, горячечных работничков», которых выкидывали из вагона, когда те начинали бредить.

Утятин (Последыш) - «худой! / Как зайцы зимние, / Весь бел... Нос клювом, как у ястреба, / Усы седые, длинные /И - разные глаза: / Один здоровый светится, / А левый - мутный, пасмурный, / Как оловянный грош!». Имея «богатство непомерное, / Чин важный, род вельможеский», У. не верит в отмену крепостного права. В результате спора с губернатором его разбивает паралич. «Не корысть, / А спесь его подрезала». Сыновья князя боятся, что он лишит их наследства в пользу побочных дочерей, и уговаривают крестьян притвориться снова крепостными. Крестьянский мир дозволил «покуражиться / Уволенному барину / В останные часы». В день прибытия странников - искателей счастья - в деревню Большие Вахлаки Последыш наконец умирает, тогда крестьяне устраивают «пир на весь мир». Образ У. имеет гротескный характер. Абсурдные приказания барина-самодура смешат крестьян.

Шалашников - помещик, бывший владелец Корежины, военный. Пользуясь удаленностью от губернского города, где стоял помещик со своим полком, корежинские крестьяне не платили оброка. Ш. решил выбить оброк силой, драл крестьян так, что «мозги уж потрясалися / В головушках». Савелий вспоминает помещика как непревзойденного мастера: «Умел пороть! / Он так мне шкуру выделал, что носится сто лет». Погиб под Варною, смерть его положила конец относительному благоденствию мужиков.

Яков - «про холопа примерного - Якова верного» рассказывает в главе «Пир на весь мир» бывший дворовый. «Люди холопского звания - / Сущие псы иногда: / Чем тяжелей наказания, / Тем им милей господа». Таким был и Я. до тех пор, пока господин Поливанов, позарившись на невесту его племянника, не сбыл того в рекруты. Примерный холоп запил, но через две недели вернулся, сжалившись над беспомощным барином. Однако уже «мутил его враг». Я. везет Поливанова в гости к его сестре, на полпути сворачивает в Чертов овраг, распрягает лошадей и, вопреки опасениям барина, не убивает его, а вешается сам, на целую ночь оставляя хозяина наедине с его совестью. Такой способ мести («тащить сухую беду» - повеситься во владениях обидчика, чтобы заставить его мучиться всю жизнь) действительно был известен, особенно у восточных народностей. Некрасов, создавая образ Я., обращается к истории, которую поведал ему А. Ф. Кони (в свою очередь услышавший ее от сторожа волостного правления), и лишь незначительно видоизменяет ее. Эта трагедия - очередная иллюстрация пагубности крепостного права. Устами Гриши Добросклонова Некрасов резюмирует: «Нет крепи - нет помещика, / До петли доводящего / Усердного раба, / Нет крепи - нет дворового, / Самоубийством мстящего / Злодею своему».

Николай Алексеевич Некрасов

Кому на Руси жить хорошо

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

В каком году – рассчитывай,
В какой земле – угадывай,
На столбовой дороженьке
Сошлись семь мужиков:
Семь временнообязанных,
Подтянутой губернии,
Уезда Терпигорева,
Пустопорожней волости,
Из смежных деревень:
Заплатова, Дырявина,
Разутова, Знобишина,
Горелова, Неелова -
Неурожайка тож,
Сошлися – и заспорили:
Кому живется весело,
Вольготно на Руси?

Роман сказал: помещику,
Демьян сказал: чиновнику,
Лука сказал: попу.
Купчине толстопузому! -
Сказали братья Губины,
Иван и Митродор.
Старик Пахом потужился
И молвил, в землю глядючи:
Вельможному боярину,
Министру государеву.
А Пров сказал: царю…

Мужик что бык: втемяшится
В башку какая блажь -
Колом ее оттудова
Не выбьешь: упираются,
Всяк на своем стоит!
Такой ли спор затеяли,
Что думают прохожие -
Знать, клад нашли ребятушки
И делят меж собой…
По делу всяк по своему
До полдня вышел из дому:
Тот путь держал до кузницы,
Тот шел в село Иваньково
Позвать отца Прокофия
Ребенка окрестить.
Пахом соты медовые
Нес на базар в Великое,
А два братана Губины
Так просто с недоуздочком
Ловить коня упрямого
В свое же стадо шли.
Давно пора бы каждому
Вернуть своей дорогою -
Они рядком идут!
Идут, как будто гонятся
За ними волки серые,
Что дале – то скорей.
Идут – перекоряются!
Кричат – не образумятся!
А времечко не ждет.

За спором не заметили,
Как село солнце красное,
Как вечер наступил.
Наверно б ночку целую
Так шли – куда не ведая,
Когда б им баба встречная,
Корявая Дурандиха,
Не крикнула: «Почтенные!
Куда вы на ночь глядючи
Надумали идти?..»

Спросила, засмеялася,
Хлестнула, ведьма, мерина
И укатила вскачь…

«Куда?..» – переглянулися
Тут наши мужики,
Стоят, молчат, потупились…
Уж ночь давно сошла,
Зажглися звезды частые
В высоких небесах,
Всплыл месяц, тени черные
Дорогу перерезали
Ретивым ходокам.
Ой тени! тени черные!
Кого вы не нагоните?
Кого не перегоните?
Вас только, тени черные,
Нельзя поймать – обнять!

На лес, на путь-дороженьку
Глядел, молчал Пахом,
Глядел – умом раскидывал
И молвил наконец:

«Ну! леший шутку славную
Над нами подшутил!
Никак ведь мы без малого
Верст тридцать отошли!
Домой теперь ворочаться -
Устали – не дойдем,
Присядем, – делать нечего.
До солнца отдохнем!..»

Свалив беду на лешего,
Под лесом при дороженьке
Уселись мужики.
Зажгли костер, сложилися,
За водкой двое сбегали,
А прочие покудова
Стаканчик изготовили,
Бересты понадрав.
Приспела скоро водочка.
Приспела и закусочка -
Пируют мужички!

Косушки по три выпили,
Поели – и заспорили
Опять: кому жить весело,
Вольготно на Руси?
Роман кричит: помещику,
Демьян кричит: чиновнику,
Лука кричит: попу;
Купчине толстопузому, -
Кричат братаны Губины,
Иван и Митродор;
Пахом кричит: светлейшему
Вельможному боярину,
Министру государеву,
А Пров кричит: царю!

Забрало пуще прежнего
Задорных мужиков,
Ругательски ругаются,
Немудрено, что вцепятся
Друг другу в волоса…

Гляди – уж и вцепилися!
Роман тузит Пахомушку,
Демьян тузит Луку.
А два братана Губины
Утюжат Прова дюжего, -
И всяк свое кричит!

Проснулось эхо гулкое,
Пошло гулять-погуливать,
Пошло кричать-покрикивать,
Как будто подзадоривать
Упрямых мужиков.
Царю! – направо слышится,
Налево отзывается:
Попу! попу! попу!
Весь лес переполошился,
С летающими птицами,
Зверями быстроногими
И гадами ползущими, -
И стон, и рев, и гул!

Всех прежде зайка серенький
Из кустика соседнего
Вдруг выскочил, как встрепанный,
И наутек пошел!
За ним галчата малые
Вверху березы подняли
Противный, резкий писк.
А тут еще у пеночки
С испугу птенчик крохотный
Из гнездышка упал;
Щебечет, плачет пеночка,
Где птенчик? – не найдет!
Потом кукушка старая
Проснулась и надумала
Кому-то куковать;
Раз десять принималася,
Да всякий раз сбивалася
И начинала вновь…
Кукуй, кукуй, кукушечка!
Заколосится хлеб,
Подавишься ты колосом -
Не будешь куковать!
Слетелися семь филинов,
Любуются побоищем
С семи больших дерев,
Хохочут, полуночники!
А их глазищи желтые
Горят, как воску ярого
Четырнадцать свечей!
И ворон, птица умная,
Приспел, сидит на дереве
У самого костра.
Сидит и черту молится,
Чтоб до смерти ухлопали
Которого-нибудь!
Корова с колокольчиком,
Что с вечера отбилася
От стада, чуть послышала
Людские голоса -
Пришла к костру, уставила
Глаза на мужиков,
Шальных речей послушала
И начала, сердечная,
Мычать, мычать, мычать!

Мычит корова глупая,
Пищат галчата малые.
Кричат ребята буйные,
А эхо вторит всем.
Ему одна заботушка -
Честных людей поддразнивать,
Пугать ребят и баб!
Никто его не видывал,
А слышать всякий слыхивал,
Без тела – а живет оно,
Без языка – кричит!

Сова – замоскворецкая
Княгиня – тут же мычется,
Летает над крестьянами,
Шарахаясь то о землю,
То о кусты крылом…

Сама лисица хитрая,
По любопытству бабьему,
Подкралась к мужикам,
Послушала, послушала
И прочь пошла, подумавши:
«И черт их не поймет!»
И вправду: сами спорщики
Едва ли знали, помнили -
О чем они шумят…

Намяв бока порядочно
Друг другу, образумились
Крестьяне наконец,
Из лужицы напилися,
Умылись, освежилися,
Сон начал их кренить…
Тем часом птенчик крохотный,
Помалу, по полсаженки,
Низком перелетаючи,
К костру подобрался.

Поймал его Пахомушка,
Поднес к огню, разглядывал
И молвил: «Пташка малая,
А ноготок востер!
Дыхну – с ладони скатишься,
Чихну – в огонь укатишься,
Щелкну – мертва покатишься,
А все ж ты, пташка малая,
Сильнее мужика!
Окрепнут скоро крылышки,
Тю-тю! куда ни вздумаешь,
Туда и полетишь!
Ой ты, пичуга малая!
Отдай свои нам крылышки,
Все царство облетим,
Посмотрим, поразведаем,
Поспросим – и дознаемся:
Кому живется счастливо,
Вольготно на Руси?»

«Не надо бы и крылышек,
Кабы нам только хлебушка
По полупуду в день, -
И так бы мы Русь-матушку
Ногами перемеряли!» -
Сказал угрюмый Пров.

«Да по ведру бы водочки», -
Прибавили охочие
До водки братья Губины,
Иван и Митродор.

«Да утром бы огурчиков
Соленых по десяточку», -
Шутили мужики.
«А в полдень бы по жбанчику
Холодного кваску».

«А вечером по чайничку
Горячего чайку…»

Пока они гуторили,
Вилась, кружилась пеночка
Над ними: все прослушала
И села у костра.
Чивикнула, подпрыгнула
И человечьим голосом
Пахому говорит:

«Пусти на волю птенчика!
За птенчика за малого
Я выкуп дам большой».

– А что ты дашь? -
«Дам хлебушка
По полупуду в день,
Дам водки по ведерочку,
Поутру дам огурчиков,
А в полдень квасу кислого,
А вечером чайку!»

– А где, пичуга малая, -
Спросили братья Губины, -
Найдешь вина и хлебушка
Ты на семь мужиков? -

«Найти – найдете сами вы.
А я, пичуга малая,
Скажу вам, как найти».

– Скажи! -
«Идите по лесу,
Против столба тридцатого
Прямехонько версту:
Придете на поляночку,
Стоят на той поляночке
Две старые сосны,
Под этими под соснами
Закопана коробочка.
Добудьте вы ее, -
Коробка та волшебная:
В ней скатерть самобраная,
Когда ни пожелаете,
Накормит, напоит!
Тихонько только молвите:
«Эй! скатерть самобраная!
Попотчуй мужиков!»
По вашему хотению,
По моему велению,
Все явится тотчас.
Теперь – пустите птенчика!»

– Постой! мы люди бедные,
Идем в дорогу дальную, -
Ответил ей Пахом. -
Ты, вижу, птица мудрая,
Уважь – одежу старую
На нас заворожи!

– Чтоб армяки мужицкие
Носились, не сносилися! -
Потребовал Роман.

– Чтоб липовые лапотки
Служили, не разбилися, -
Потребовал Демьян.

– Чтоб вошь, блоха паскудная
В рубахах не плодилася, -
Потребовал Лука.

– Не прели бы онученьки… -
Потребовали Губины…

А птичка им в ответ:
«Все скатерть самобраная
Чинить, стирать, просушивать
Вам будет… Ну, пусти!..»

Раскрыв ладонь широкую,
Пахом птенца пустил.
Пустил – и птенчик крохотный,
Помалу, по полсаженки,
Низком перелетаючи,
Направился к дуплу.
За ним взвилася пеночка
И на лету прибавила:
«Смотрите, чур, одно!
Съестного сколько вынесет
Утроба – то и спрашивай,
А водки можно требовать
В день ровно по ведру.
Коли вы больше спросите,
И раз и два – исполнится
По вашему желанию,
А в третий быть беде!»
И улетела пеночка
С своим родимым птенчиком,
А мужики гуськом
К дороге потянулися
Искать столба тридцатого.
Нашли! – Молчком идут
Прямехонько, вернехонько
По лесу по дремучему,
Считают каждый шаг.
И как версту отмеряли,
Увидели поляночку -
Стоят на той поляночке
Две старые сосны…
Крестьяне покопалися,
Достали ту коробочку,
Открыли – и нашли
Ту скатерть самобраную!
Нашли и разом вскрикнули:
«Эй, скатерть самобраная!
Попотчуй мужиков!»
Глядь – скатерть развернулася,
Откудова ни взялися
Две дюжие руки,
Ведро вина поставили,
Горой наклали хлебушка
И спрятались опять.
«А что же нет огурчиков?»
«Что нет чайку горячего?»
«Что нет кваску холодного?»
Все появилось вдруг…
Крестьяне распоясались,
У скатерти уселися.
Пошел тут пир горой!
На радости целуются,
Друг дружке обещаются
Вперед не драться зря,
А с толком дело спорное
По разуму, по-божески,
На чести повести -
В домишки не ворочаться,
Не видеться ни с женами,
Ни с малыми ребятами,
Ни с стариками старыми,
Покуда делу спорному
Решенья не найдут,
Покуда не доведают
Как ни на есть доподлинно:
Кому живется счастливо,
Вольготно на Руси?
Зарок такой поставивши,
Под утро как убитые
Заснули мужики…